…

Несколько раз я звал её в кино. Оле там было невыносимо. Она громко шептала: «Как вы можете это смотреть? Жуткое качество!» Зрители шикали, и нам приходилось уходить посреди сеанса.

Однажды мой приятель с Физтеха позвал нас показать свой новый компьютер. Он гордо называл себя программистом. Мы пришли. Увидев огромный гудящий металлический куб, Оля в ужасе вскрикнула и… начала пинать машину: «Это компьютер?! Этот гроб?! Ты издеваешься?» Друг обиделся, а мы с Олей поссорились. Мне уже надоели её «причуды».

Училась она плохо. А на лекции по истории КПСС, когда лектор нудно зачитывал тезисы, Оля вдруг начала хохотать. Преподаватель покраснел и заорал. А Оля, не мигая, заявила: «Вся эта ваша чушь скоро никому не будет нужна. Как и ваш идиотский партбилет». Её исключили.

Последний раз я видел Олю, когда она возвращала книги в библиотеку. Я сделал вид, что не заметил её, но она сама подошла и тихо попросила выйти в коридор. Там она быстро написала на бумажке длинный ряд цифр: «Сохрани. По этому номеру ты когда-нибудь меня найдёшь». И сказала, что возвращается наконец домой — «к себе». Я посмотрел на набор цифр и понял: очередная безумная выходка. Потом девчонки рассказывали, что Олю положили в психбольницу. Я хотел навестить её, но побоялся.

…На днях я разбирал старый чемодан с конспектами и письмами — собирался всё выбросить. И вдруг из тетради выпала та самая бумажка. Я снова посмотрел на цифры — и увидел, что это похоже на номер мобильного. Что мне терять? Я набрал. Женский голос ответил сразу:

«Лёша? Привет… Теперь ты мне веришь?