Схватила пальто и бросилась прочь.
Ветер бил в лицо, но Даша холода не замечала. Ну как она могла, как же глупо получилось! Она шла и шла, а телефон так пронзительно звонил, что даже смотреть не надо было, кто звонит – только свекровь могла раз за разом набирать ее номер, словно на пожаре. Ну что же, в такой отвратительный день только этого и стоило ожидать, сейчас еще окажется, что Даша забыла очередную дату, например, именины троюродного племянника двоюродной бабушки Ярослава.
– Дашка, ты где там, оглохла? Семик чипсы просит, можно ему?
Этот вопрос настолько выбил Дашу из колеи, что она остановилась посреди тротуара, вызвав небольшой затор.
– Что?
– Ну, мы в магазин после школы зашли, он чипсы просит. Купить?
Да, свекровь можно было обвинять в каких угодно недостатках, но было два огромных достоинства: во-первых, каждую пятницу она забирала детей к себе (а Даша и забыла, что сегодня пятница), а, во-вторых, всегда спрашивала разрешения, прежде чем сделать что-то сомнительное в отношении внуков.
– Купите, мама. Только маленькую пачку.
– Ну ладно, я так и думала.
В любой другой день Даша была бы рада немного отдохнуть от детей и побыть в тишине. Но только не сегодня. Провести вечер наедине со Славой после всего, что было… «Пусть у него будет аврал на работе, – принялась заклинать Даша непонятно каких богов. – Или у кого-нибудь будет день рождения…».
Окна в квартире были темные, и Даша выдохнула: сейчас она наберет горячую ванну с пышной пеной, откроет припасенное на праздники вино, включит плейлист с песнями Тони Брэкстон и как следует поревёт.
Но стоило ей открыть дверь, как она поняла, что ошиблась. Слава был дома – пахло подгоревшей курицей, горящими свечами и чем-то еще знакомым, она не успела понять.
Не разуваясь, прошла в комнату. И правда – на столе горят свечи, блюдо с курицей, бокалы. Единственное, что было во всем этом хорошего, это то, что вино, о котором она только что думала, стояло на столе рядом с подгоревшей курицей.
– Я уже заждался, – Слава подскочил из кресла, с сожалением глянув напоследок на экран телевизора – там как раз шло его любимое шоу. – Вот, решил романтический ужин тебе устроить. Здорово?
На столе, кроме курицы и вина, стояла ваза с цветами. Ромашками, точно такими же, какие ей приносили в офис весь последний месяц.
– Ромашки? – растерянно спросила она и на краткий миг подумала, что здесь был Илья – он передумал, пришел сказать, что он тоже…
– Ну да, ромашки. Это же твои любимые цветы, правильно? Ты все время их рисуешь, я заметил. Вот и решил, что буду тебе ромашки каждую неделю присылать. А сегодня забыл – аврал с утра на работе, ну я и придумал двойной сюрприз, так сказать, устроить. Ты давай, раздевайся – я голодный как волк, с обеда маковой росинки во рту не было. Тебя ждал. Смотри, какую куру я приготовил, красивая, а?
Даша вспомнила, как Илья помогал ей снять пальто, как пододвигал ей стул. Славе это даже в голову не придет. Она скинула пальто, сапоги, сумку бросила в коридоре.
– Давай куру свою. Что-то она подкопченная какая-то.
– Подрумяненная.
– Ну-ну.
После бокала вина напряжение отпустило. Все еще было стыдно за эту дурацкую сцену, все еще горько оттого, что она придумала эту историю в своей голове. И даже цветы присылал не Илья!
– Слушай, Слав, а зачем это все?
Даша обвела рукой стол – надо же, даже скатерть где-то отыскал, новогоднюю, правда.
– Ну как… Ты тогда так грустно сказала, что у тебя только дом да работа, никакой романтики. А я и не думал, что тебе все это надо.
– И что, ты ради меня все это устроил?
– Ну а ради кого?
Он отключил звук на телевизоре, но одним глазом посматривал туда.
– И почему?
– Мать, ну что ты заладила – почему да зачем! Люблю я тебя.
Вино пошло не в то горло.
– Любишь? Что-то я давно от тебя таких слов не слышала.
– А что говорить-то? Сама посуди – зачем я два часа на кухне корячился? Маме пять раз звонил, между прочим, она подумала, что у меня любовница, представляешь? Решила, что я так грехи замаливаю, чуть не приехала разбираться.
Он засмеялся, и Даша отметила – совсем как Семен смеется! Точнее, наоборот, получается – это Семен пошел весь в отца.
– Ладно. Давай уже включай звук, посмотрим твою галиматью, – в груди почему-то стало тепло.
– Правда? – обрадовался Слава.
– Да включай уже, включай. И свечи задуй, а то еще, чего доброго, пожар устроим.
Даша достала из вазы один цветок, провела пальцем по лепесткам: любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет, своей назовет…
Здравствуй, грусть!
