Встретились они вечером в парке. Павел сообщил, что не очень любит ходить по кафе, да и Люду это устроило. У неё даже одеть было нечего в приличное место. Они долго гуляли, он рассказывал о своей нелёгкой доле. Павел честно признался, что был судим. Рассказал сказку, что заступился на улице за девушку, когда на ту напали хулиганы. Хулиганов избил так, что один умер в больнице, а девушка сбежала до приезда полиции, так что подтвердить его слова было некому. Вот и отправился он за решётку. Пока сидел жена развелась с ним, продала квартиру и поменяла место жительства. Павел сказал, что вот как-то пытается приспособится к жизни, ночует пока у друга, но как долго сможет ночевать-неизвестно, у того же семья, дети. Увидел СЛУЧАЙНО фото Людмилы и влюбился. Павел добавил, что мечтает о семье, сказал:
-Ты пойми, Людочка, человек без семьи, как птица без крыльев.
Уже следующим вечером Павел решил не ходить вокруг, да около и напросился к Людмиле в гости. Он, в отличии от Гриши, был джентельменом, говорил то, что хотела бы слышать любая женщина. Но будь Люда чуточку умнее она бы поняла, что всё это ни что иное чем ложь…
Всё было нормально ровно до тех пор пока Антошку не выписали из больницы. Ему хоть и было уже 8 лет, но он словно маленький малыш прятался за маму и отказывался знакомиться с незнакомым дядей. Да и дядя, увидев Антона, тоже явно не обрадовался. Возиться с умственно отсталым ребёнком не входило в планы Павла.
Людмила после того, как ушла в декрет с Антошкой так и не вышла на официальную работу. Купила с рук старенькую машинку, расклеивала на подъезды соседних домов объявления. Кому штаны подошьёт, кому комплект белья постельного сошьёт, кому молнию в куртке поменяет. Заказов не много, но на жизнь им хватало. Плюс ещё Антошкина пенсия и какие ни есть детские на дочку. Павел делал вид, что тоже работает. Уходил из дома в 10, приходил, как “наработается”. Денег в дом не приносил особо, да Людмила и не просила у него ничего. Рада была тому, что такой “любящий” мужчина рядом с ней.
У Павла с детьми Людмилы всё чаще возникали конфликты. Если на Ольгу достаточно было прикрикнуть за разбросанные игрушки, то Антон своеобразно реагировал на крики. Мог подбежать к Павлу и вцепиться в него зубами, или в ответ на его крик закричать так, что тот вставал, как вкопанный.
-Ты, Людмила, решай с ним что-нибудь. Он же у тебя совсем ненормальный.
Люда жалела Антошку, какой-никакой, а сын. А Павел всё чаще воспитывал его ремнём. Почти каждый вечер он заставлял Людмилу вывести детей на площадку, чтобы Павел мог спокойно отдохнуть в квартире. Оля могла часами качаться на качели, а вот с Антошкой дела обстояли хуже. Хоть Людмила и просила Ольгу присматривать за братом, и сама присматривала за ними из окна, но дети есть дети. Антошка мог подраться, сесть на асфальт посреди дороги и что-то бормотать себе под нос, мог повернуться и пойти куда глаза глядят. Соседи приводили детей домой, ругали Людмилу.
-Почему они у тебя одни на улице?
-Я за ними с окна присматриваю. Занимайтесь своими делами.
На крики детей из квартиры стали реагировать соседи, они же по всей видимости и вызвали органы опеки у которых Людмила и так стояла на учёте.
Детей, приехавшие сотрудники органов опеки, изъяли из семьи, поместили в медицинское учреждение. Когда врачи их раздели, то они все были в синяках. Пытались выяснить у детей кто их бьёт, они говорили:
-Новый папа…
Павел всё отрицал, говорил, что Антон поставил себе синяки сам:
-Он не здоров. Мог упасть на пол и биться головой пока мы его не поднимем. И сестру он обижал, толкал. Сколько раз я Людмилу предупреждал о том, что плохо всё это закончится.
Людмила подтверждала слова сожителя, заявила в полиции, что он и рукой не трогал её детей. В то время судьба Павла волновала Людмилу больше, чем судьба детей.
Никто из соседей не знал, как проходили следственные действия и проходили ли они вообще. Но все знали одно – Людмилу сначала ограничили, а потом лишили родительских прав. Ни её, ни её сожителя не привлекли к ответственности за жестокое обращение с детьми, за ненадлежащее воспитание, за оставление детей одних на улице. Не смогли доказать или не хотели с этим делом возиться – я не знаю.
Оля сейчас в детском доме, Антон в доме-интернате для умственно отсталых детей. Пока Людмила была ограничена в родительских правах она ездила несколько раз к детям. Оля вцеплялась в маму и умоляла забрать её домой. Антон воспринимал встречи с мамой отрешенно, может даже не понимая всего происходящего вокруг.
Людмила возвращалась в свою квартиру где её ждал Павел, который успокаивал женщину, говорил:
-Не переживай, им там хорошо, о них позаботится государство, а я позабочусь о тебе.
Всё чаще соседи видят Людмилу пьяной. Она может спать у дома на лавке или в подъезде. При этом соседи отмечают, что раньше Людмила не пила. Зато Павел всегда трезвый, как стёклышко. Соседи судачат об этом, предполагают, что он её спаивает, чтобы получить квартиру, но связываться с ним никто не хочет. А одна соседка сказала:
-Ну и поделом ей.
А может и правда поделом?
