Она научилась жить одна. Научилась радоваться, научилась не бояться, и начала понимать, что её мама была монстром. Только всё чаще ей хотелось снова увидеть её. Вера не понимала, зачем. Может, услышать, что она молодец? Добилась хорошей работы, квартиры. Хоть раз услышать от мамы что-то доброе? Или высказать ей все, что копила эти долгие семь лет разлуки? Все, что она поняла за это время?
Мама будто услышала. Однажды она позвонила и пригласила в гости. Вера не знала, где мать раздобыла ее номер, но голос у нее был такой ласковый, что в душе зародилась надежда.
Накупив целую гору гостинцев и подарков, Вера поехала к маме. И узнала, что теперь у неё есть сводный брат.
Ванечка сидел за кухонным столом, размазывая кашу по тарелке, а мама хлопотала вокруг, улыбалась, целовала его и кормила с ложечки, даже не думая, что в шесть лет ребенок может делать это сам.
Что-то в груди у Веры неприятно кольнуло. Видеть мать такой было непривычно, в голове всплывало ее разъяренное лицо, рука, замахивающаяся ремнем, когда в свои шесть лет Вера не удержала и уронила тяжелый графин с водой. Но она честно порадовалась за братца. Ей подумалось, что может мама, наконец, научилась любить. И теперь сможет дать любви и Вере?
Она улыбнулась и подошла к маме, раскрыв руки для объятий.
Только что мама ласково улыбалась Ванечке, лопоча что-то вроде: “мой же ты зайка”. А в следующий миг, увидев Веру рядом, лицо её переменилось — брезгливо поморщившись, она отшатнулась от Веры.
— Чего тебе надо? — грубо спросила она.
А Вера застыла с нелепо вытянутыми руками.
“Полюби меня тоже, мама, пожалуйста!” — молила она в своих мыслях, но вслух ничего не ответила.
— За стол давай, руки вымой, — строго сказала мама, и отвернулась к Ванечке. На ее лице снова заиграла улыбка. Вера поняла, что для неё такой мама никогда не будет. Но зачем же она её позвала?
— Ванечке в сентябре в школу, а Петя недостаточно зарабатывает для частной. Не могу я его в обычную школу отдать, к гопникам этим, — начала мама, даже не поинтересовавшись, как дела у Веры, как она жила все эти годы. — Вот я и подумала, у него же сестра есть, должна помочь. Ты одна живешь, работа хорошая… Да-да, я у Клары узнала, не смотри так… Вот и поможешь, там сумма большая, но половину мы сами будем оплачивать.
Вера не верила своим ушам. Наконец-то что-то внутри неё сломалось, что-то, что держало её на привязи к матери. Что-то горькое, мучительное, отравляющее всю ее жизнь.
Сдавленным голосом она спросила:
— Почему ты думаешь, что я соглашусь?
Мама бросила на неё презрительный взгляд.
— Потому что я тебя кормила, растила, одевала. Жизнь свою сломала по твоей милости. Ты мне должна. Пожила для себя, и хватит.
Вера встала из-за стола. Внутри собрался ком, боли, гнева, обиды. Ей казалось, что сейчас он вырвется наружу и раздавит маму как многотонная гиря. Но она не смогла даже закричать. Просто помотала головой и вышла, позволив себе только хлопнуть дверью больше нужного.
— А ну вернись! — требовательный голос мамы догнал её на лестнице. — Неблагодарная! Так я и знала, что толку из тебя не будет!
Мама продолжала кричать, совсем как прежде, сыпя проклятиями и матерными словами, но Вера уже не слушала. Она спускалась по лестнице, вытирая слезы, потоком льющиеся из глаз. И улыбалась. Теперь она по-настоящему свободна. Теперь сможет научиться любить. И мама ей для этого не нужна.