Очнулась Маруся, когда какая-то страшная старуха с длинным носом и отвратительными бородавками на нём, тащила её, подхватив подмышками, в сторону избушки. Тут уж Маруся и вовсе чуть не умерла от страха, сердечко детское льдом обдало – Баба Яга нашла её! Бирючиха! Уж лучше б она в болоте утонула, чем такая смерть! А Бирючиха сказала ей очень хриплым, лающим голосом:
– Чуть не попалась ты, девочка. Теперь всё…
Оказывается, разговаривать она не разучилась. Маруся услышала только два слова: “попалась” и “всё”. Заревело дитё вголос. Сил, чтобы вырваться, не было, да и не убежишь – ножка совсем не шла. Бирючиха, отдуваясь, затащила её в избушку и уложила на устланное мхом подобие кровати. Сама она сидела рядом и тяжело дышала, слушая вопли Маруси.
– Будет плакать тебе, уймись, уже уши от тебя позакладывало. Что с ногой у тебя, девочка?
– Й-а… Оступи-илась… – задыхаясь, объяснила Маруся, – на болоте… а потом тонуть начала.
Бирючиха дала ей воды из деревянной, грубо выскобленной кружечки. Маруся выпила жадно. Обмыла старуха её лицо и руки, ногу больную тоже протёрла, осмотрела внимательно… покачала седой головой.
– И чья же ты, дитё? С такой ногой далеко не уйдёшь.
– Тятина…
– Ну а конкретно? Где этот твой тятя? В Коржевке? Как он мог отпустить тебя одну в лес?
– На покосе он, а я к нему из дома сбежала. Хотела нарвать брусники, пока косит он… И нарвала, да все ягоды растеряла…
– А где покос?
А там, где выделили всем колхозникам, далеко, на болотах перед Сурой.
– Знаю я эти места, недалеко от меня. Вот что… Ты будь здесь, я на всякий случай тебя закрою. Схожу я за твоим отцом, а ты жди и никуда не уходи, поняла?
Маруся послушно кивнула. Она всё ещё испытывала ужас перед Бирючихой и промелькнула даже мысль в детской голове, что бабка уйдёт за дровами для печки, чтобы изжарить её. Но выбора не было. Маруся осталась ждать, сообщив Бирючихе своё имя и то, как зовут её “тятю”.
Бирючиха подняла оставшийся валяться около избушки туесок Маруси, высыпала из него пригоршню раздавленных ягод. Был туесок грязный и бабулька обмыла его в ручье.
Страшно удивились мужики, когда увидели живьём Бирючиху. Одни отшатывались, пытались прогнать её, но Бирючиха смогла-таки выяснить кто из них приходится Марусе отцом. Объяснила она ситуацию, как могла, а туесок Марусин был тому доказательство, ведь некоторые мужики подумали, что она просто хочет их в лес заманить и даже предлагали посечь её косами.
Чуть больше часа прошло… Всё это время Маруся жалась к углу и от нечего делать рассматривала скромное жилище Бирючихи, принюхивалась к развешенным под потолком связкам трав. Когда увидела она на пороге отца и ещё одного мужика, то опять разревелась – от счастья, что спасена. Уходя, никто из взрослых не сказал старухе “спасибо”. В суматохе забыли… Но вот Маруся оглянулась из-за отцовского плеча и спросила с опозданием:
– Бабушка, а как вас зовут?
– Паша… – прошелестела старуха. Деревья и птицы подхватили звук её имени: Па-ша… ша… ша…
– Спасибо вам, бабушка Паша.
Старуха махнула ей на прощание рукой и улыбнулась странной, кривой улыбкой.
Всю дорогу до покоса отец нёс Марусю на руках. Усадили её в телегу. Увидела там же Маруся свой туесок. Опечалилась:
– Все ягоды я, тятя, растеряла… А так хотела сделать для тебя варенья…
– Как это растеряла? – удивился отец, – да он тяжеленный какой! Старая ведьма мне его таким и отдала. Погляди, что там внутри?
Заглянула Маруся внутрь, а там – батюшки! – под завязку брусники и несколько пригоршней уже очень спелой, последней черники.
– Это ты нарвал?
– Нет! Когда мне?
– А кто же?
– Ну, если не ты, то, должно быть, Бирючиха. Хм…
Долго тарахтела в телеге Маруся, полулежа на свежем и ароматном сене. Через лес телеге было не проехать, поэтому объезжали его ещё более дальней дорогой. Думала Маруся об одном – о Бирючихе. Нет, не так – о бабушке Паше. Детское сердечко сжималось от жалости… Живёт одна, в лесу, люди наговаривают на неё всякого… Но если бы она плохая была, разве стала бы спасать Марусю?
Приехали они домой в шесть вечера. Маруся заснула ещё в телеге, да так и проспала до обеда следующего дня. Проснулась – а ножка её перевязана, подложена в бинты дощечка.
– Доктор приходил, – пояснила мама. – Ну теперь ты расскажешь нам что случилось? Как пленила тебя Бирючиха? А мы тебе говорили-наказывали!
– Она меня не пленила, а спасла. И вообще она хорошая, добрая! Люди врут о ней!
И сколько ни пыталась Маруся доказать всем, что Бирючиха на самом деле не Бирючиха, а бабушка Паша, добрая и не страшная старуха, никто, кроме родителей, ей так и не поверил.
Никогда больше Маруся не видела её… Теплилось в её сердце воспоминание о несчастной и всеми изгнанной женщине… И только спустя годы, когда Маруся уже уехала из Коржевки учиться в техникум, рассказали ей по приезду:
– А на погосте Бирючиху нашли! Лежала она на заброшенных могилах, должно быть, мать там её и брат похоронены.
У Маруси душа захолонула. Спросила:
– Живую нашли?
– Нет, померла. Туда ей и дорога, старой ведьме.
А варенье, которое сварили из ягод, нарванных Бирючихой, получилось удивительным! Долго его потом вспоминали как самое удачное из всех.
