…

– Нет у меня жениха.
– А у меня нет невесты, – сказал он и смутился. – А вот дети у меня есть.
Глаша с удивлением посмотрела на него: такой молодой и вдруг дети…
– Младшие сестра и брат, десять и семь лет. Отца нет, и матери теперь нет. Вот я у них теперь старший. – Он смотрел ей в глаза, словно говорил: «вот такой я». – Поэтому я тогда и не позвал тебя… а хотелось, потому что понравилась.
– И ты мне понравился, – шепотом сказала девушка.
– А потом я решился: лучше сразу сказать, а то ведь потом больнее будет… вот ты все и знаешь про меня.
– А разве что-то изменилось? – спросила Глаша. – Ты мне тогда понравился, и сейчас нравишься.
И вдруг Степан, неуверенно, но с волнением, обнял Глашу, бережно так обнял, и она услышала его слова, сказанные сбивчиво: – Глаша, они хорошие, Валюха с Вовкой, они слушаются меня… и они вырастут, у них свои семьи будут, честное слово, Глаша, они вовсе не хомут на шее…
– Степа, какой хомут? Они же твои… младшие…
***
Осенью семья Агаповых дружно убрала огород, и под вечер уже было прохладно, что приходилось растапливать печку в доме. Глаша стояла как раз у русской печки в том самом голубом платье, поглядывая на часы.
Клавдия, вздохнула и сказала: – Ну, вот, отец, средняя дочка замуж выходит. И парень-то хороший, только дети у него…
Отец, постукивая пальцами по столу, взглянул на супругу. – За таким парнем, пусть и с детьми, наша Глафира не пропадет. И этих поднимут и своих народят.
– Ой, едут! – воскликнула Клавдия. – Ну, все, дочка, сватать тебя едут.
И Глаша оторвалась от печки, как лист от дерева, и даже забыла пальто накинуть, так и выскочила на улицу, встречая жениха.
Младшая сестра Валя и братишка Вовка кинулись к Глаше, подбежали, схватив ее за руки. И сказать-то нечего, смотрят в глаза – и всё этим взглядом сказано. Есть у них Степа, а теперь и Глаша.
– Да отпустите вы Глашу, – смеется Степан, – дайте хоть обниму ее.
– Ага, тили-тили-тесто – жених и невеста! – Подхватывают дети, а потом вместе идут в дом. И Глаша забывает о том, как раньше называли ее, кто в шутку, а кто со злости… и вряд ли теперь вспомнит… ну если только кто-нибудь ласково скажет: «пышечка».

Татьяна Викторова