…

– Ты собери только самое необходимое. Посуды у меня много. Лишнего ничего не бери с собой. – Маша порхала по дому как бабочка.

Дом продали быстро, со всем содержимым. Пока дочь с мужем продавали свою квартиру, Катерина жила у сына. Отопление, вода, магазины на каждом углу, больницы – все блага жизни в городе есть. Катерина старалась не думать, не сомневаться. Сделано, продано. Чего уж. Даст Бог, всё будет так, как говорила дочь.

Поначалу так и было. Под конец зимы Маша родила девочку. Радости было! Катерина помогала, гуляла с ребёнком, готовила обеды. Деньги, что остались от продажи дома, разделила пополам. Часть отдала сыну. А то нехорошо, дочери помогает, а ему ничего не достаётся.

Внучка росла. Маша вышла на работу. Саня целыми днями сидел перед компьютером или гулял с друзьями. Не привыкла Катерина слоняться без дела. Еле дождётся, когда все вечером соберутся вместе. А дочь недовольно упрекает. То посуду плохо помыла, да не туда поставила, ничего невозможно найти. То телевизор слишком громко работает, т о не в том режиме бельё стирала в машине… Однажды забыла на плите чайник и уснула в своей комнате. Вода выкипела и он сгорел. Маша и не думала сдерживать раздражение, когда вернулась домой.

– Я куплю чайник. Сейчас же пойду и куплю. – Катерина пошла одеваться, а Маша её не остановила.

Когда вернулась из магазина, услышала разговор дочери с мужем.

– Ну что это такое? Так она нам квартиру спалит. Храпит по ночам. Я не высыпаюсь.

Катерина закусила губу. Зять заступался за неё, но дочь распалялась всё больше. Катерина стояла в прихожей и слушала. И жалела, что дом продала. Не зря народная поговорка гласит, что чтобы с детьми быть поближе, надо жить от них подальше. И денег у неё почти совсем не осталось. Истратила все на дочь и квартиру новую. И теперь стала не нужна. Внучка в сад ходят, внук в школе учится. А она как прислуга готовит, моет, стирает.

Захлестнула обида. Дочь растерянно заморгала, когда увидела мать.

– Предупреждала тебя, что старая, память не та, сплю плохо. Когда деньги нужны были, ты ластилась, уговаривала меня продать дом, переехать к вам жить. А теперь жалуешься мужу, что сил у тебя нет, претензии предъявляешь, –говорила Катерина стоя в дверях кухни.

– Я так и знала, что будешь попрекать деньгами. С тобой невозможно разговаривать. Не нравится, иди к сыночку своему, – выкрикнула ей в лицо Маша.

Катерина оделась и вышла из дома. Всю дорогу глотала слёзы и думала, что скажет сыну. Понравилось, как жила у него, пока дочка квартиру продавала. Но и у дочери поначалу было хорошо.

Сын не удивился, когда увидал на пороге мать. Встретил не очень приветливо. Оказывается, Маша недели две назад звонила ему и предлагала, чтобы мама жила по–очереди у них. Катерина ахнула.

– Как переходящий приз, что ли? Я же дом с тем условием продала, что жить у неё буду. Я вам всё лучшее всегда отдавала. Всё до копейки, когда вы поступать учиться в город уехали. А теперь должна на старости лет, словно бездомная скитаться между домами.

– Мам, всё утрясётся. Помиритесь. – Пытался успокоить её сын. – Поживи здесь. Правда, тесно у меня.

Катерина осталась. Квартира двухкомнатная. Сын с невесткой спать её положили на диван в комнате своей дочки Вики. Ворочалась Катерина, вздыхала всю ночь. Горько ей было сознавать, что оказалась по своей глупости в такой ситуации.

«Любила. Всё лучшее им отдавала. Работала не покладая рук. Каждую копеечку экономила, копила. Им же и отдала». Она снова и снова пыталась понять, когда, в какой момент что-то упустила в воспитании детей, сделала не так.

«Надо было строжить их больше. Да и не баловала я их. Просто любила. Взрослые, у них свои семьи, своя жизнь. А я какая? Чужая? А если я заболею, слягу, куда меня тогда? В дом престарелых? Так и умру на улице». – Обида клокотала в ней.

Утром у Катерины поднялось давление. Когда все разошлись на работу и учёбу, она написала сыну записку, собралась и поехала на вокзал. «Уж лучше у чужих жить буду, чем у собственных детей, как чужая. К бабе Нине поеду. Она совсем одна. Я и раньше ей помогала. Не откажет. А если откажет?» Но об этом думать не хотелось.

Когда вышла из автобуса, шёл мелкий, колючий дождик. Брела по раскисшей дороге мимо своего бывшего дома. Сердце заныло, когда увидела на окнах свои занавески. Мужчина сидел на крыльце и чистил рыбу. Остановилась, глядя, как в разные стороны отлетают чешуйки. «Прилипнут к обуви, по всему дому разнесёт». Вспомнила, как за это ругала мужа. При воспоминании о нём сердце сжалось от тоски и боли. «Если бы Павел был жив, не пришлось бы стоять вот так, перед домом, ставшим чужим. Если бы…»

– Вы ко мне? – окликнул её мужчина, и Катерина вздрогнула.

– Я раньше жила здесь. Это мой дом, – сказала и тут же пожалела.

Мужчина отложил рыбину, вытер руки о штаны и подошёл к ней.

– Вы промокли. Пойдёмте в дом.
– Нет. Мне ничего не нужно. Я к бабе Нине приехала. – Катерина сделала шаг в сторону.

– Баба Нина умерла полгода назад, – сказал мужчина.

– Как умерла?! – Катерина пошатнулась.
Мужчина поддержал её под руку и повёл к крыльцу.

Катерина с удивлением заметила, что в доме всё осталось на прежних местах. У неё было чувство, что она вернулась домой. И дом ждал её. Расплакалась и всё рассказала этому совершенно чужому человеку, новому хозяину её старого дома.

– Знаете что. Я здесь не живу постоянно. Приезжаю отдохнуть. Я ведь родился в деревне. Через два дня я должен вернуться в город, на работу. Живите здесь. Мне будет приятно приезжать сюда, когда в доме тепло, натоплена печь, и пахнет пирогами. Вы не помешаете, наоборот. – Поспешно добавил он, увидев, что Катерина готова возразить.

– У меня никого нет. Жена с дочкой погибли в аварии. Вам ведь некуда идти. – Он не спрашивал, а утверждал. – Через месяц приеду, посмотрим, что можно сделать.

Катерина согласилась. Решила, что лучше жить в своём старом доме на правах гостьи, чем вернуться к детям и ходить от дома к дому, как неприкаянная.

А дальше – время покажет.

Галина Захарова (орфография автора)