Только вот в себе она это давно признала и приняла, а в собаке – не смогла…Она встала на колени и стала гладить обтянутую тонкой кожей
собачью голову, шепча бессвязно какие-то простые утешения, которыми очень давно утешала маленькую дочь, когда та разбивала коленки.
От собаки шло тепло, тельце её вздрагивало. Светлана почти легла на него, закрывая собой, обнимая, сбиваясь дыханием и ПРОБУЖДАЯСЬ…
Ей стало больно. Потом жарко. Потом нестерпимо, и она разрыдалась.
Сначала тихо, а потом во весь голос, как девочка, как маленькая Анька со своими битыми коленками. Над садом кружилась надежда, но ни женщина, ни собака об этом не знали. Не знали они и о том, что спасли друг друга в эти последние дни уходящего лета. Когда Светлана, сидя у меня в кабинете, рассказывала эту историю двухлетней давности, показывая фотографии окрепшей, и уже совсем не худой Джесси, я тоже плакала.
Плакать – это хорошо, друзья мои!
Это что-то выпустить наружу и что-то с этим сделать…
Потому что иначе становится не страшно умирать.
собачью голову, шепча бессвязно какие-то простые утешения, которыми очень давно утешала маленькую дочь, когда та разбивала коленки.
От собаки шло тепло, тельце её вздрагивало. Светлана почти легла на него, закрывая собой, обнимая, сбиваясь дыханием и ПРОБУЖДАЯСЬ…
Ей стало больно. Потом жарко. Потом нестерпимо, и она разрыдалась.
Сначала тихо, а потом во весь голос, как девочка, как маленькая Анька со своими битыми коленками. Над садом кружилась надежда, но ни женщина, ни собака об этом не знали. Не знали они и о том, что спасли друг друга в эти последние дни уходящего лета. Когда Светлана, сидя у меня в кабинете, рассказывала эту историю двухлетней давности, показывая фотографии окрепшей, и уже совсем не худой Джесси, я тоже плакала.
Плакать – это хорошо, друзья мои!
Это что-то выпустить наружу и что-то с этим сделать…
Потому что иначе становится не страшно умирать.
А вот с этим торопиться не стоит… НИКОГДА!
Надежды всем!
Лиля Град
художник Сергей Кичко