…

Мила смутилась: «Да, я после этого лечилась долго, на меня и так уйма денег ушла… Я по дому помогаю или дяде Сереже с калымами… Мама бухгалтером работает в администрации. А насчет друзей, так мне некогда особо. Опять же хромаю… Но я привыкла, только когда белье в проруби полощешь или грядки полешь, то не нагнешься так сразу. А воду в баню наносить, так это мне или дядя Сережа помогает или Славик».

Тина чуть усмехнулась: ишь ты, белье в проруби! Может еще Милочка хворост собирать в лес ходит? Шутливо пригрозив, что обидится навсегда, Тина кое-как уговорила Милу заночевать, пообещав проводить ее на первый же автобус. Сестра уснула, едва ее головка коснулась подушки. Тина случайно скользнула взглядом по ее одежке, аккуратно сложенной на стуле. Все было чистеньким, но таким застиранным и многократно заштопанным! Да у них в больнице девчонки копейки получают, а такое не оденут, тем более в гости!

Тина встала в 3 утра, разбудила мужа и попросила срочно отвези ее в Малиновку. Муж ругался на чем свет стоит, но все-таки повез. По дороге она ему все объяснила, сначала он хмурился, но потом согласно закивал головой.

Тина без труда нашла дом матери, сердце колотилось как бешеное, когда стучала в дверь. Дверь открыла мать и Тину не узнала. А та ее сразу, хоть мама и постарела, но была все еще красивой и ухоженной женщиной. Девушка сказала: «Доброе утро, мама! Вот и встретились…» Мать недовольно поздоровалась, словно Тина не дочь родная, которую не видела столько лет, а ранняя надоедливая соседка. Потом также недовольно спросила: «А Милка где? Во хлеву что ли? Так пусть в дом возвращается, ребятишкам надо завтрак готовить, со вчерашнего дня не убрано. Ну и ты проходи , раз приехала…» Тина старалась говорить как можно спокойней : «Мила у меня пока поживет, собери ее одежду какую-никакую, вещи… Деньгами, если можете, тоже дайте. Я Милу на работу санитаркой устрою, а там какую-нибудь профессию освоит. И ногу ее лечить надо, такая красавица и хроменькая! Слышишь меня, мама?» Мать выпятила нижнюю губу, как делала всякий раз, когда ей не нравился разговор и процедила: «Иди-ка ты отсюда, заступница, а за Милкой мы сами сейчас съездим! Что б я тебя и близко около Милки больше не видела!» Тут Тина упрямо мотнула головой и глядя в глаза матери четко и медленно сказала: « Во первых не Милка, а Милочка! Милкой корову свою называй, которую ты теперь сама доить по утрам будешь! Не барыня! Хочешь я сейчас здесь полдеревни соберу? И все узнают, как добропорядочная тетя из администрации бросила своих детей в детдоме? У тебя все бабы деревенские -подруги верные, или найдутся те, кто такого прошлого тебе не забудет? Уехать вздумаешь и Милу забрать -найду и на всю страну тебя славить буду!» Мать скривилась, исчезла в доме, хлопнув дверью. Через полчаса оттуда вышел худенький сутулый мужичок с рюкзаком: «Здрасти, меня Сергеем зовут, вот вещи, вы Люде ( я Милу всегда так называл), так вот, вы Люде от меня привет передайте, чтоб все хорошо у нее было, деньгами поможем, я уж постараюсь. И то правда, скольки лет девка в золушках у родной матери сидела? Говорил я этой, да…. Но вы на мать особо зла не держите, непросто все в жизни, ох, непросто…»

Тина шла с рюкзаком к машине мужа и думала: да, непросто в жизни. А разве просто – это трудно? Чтоб мужики не пили и не гуляли, чтоб бабы детей ради «штанов» не бросали по бабкам да по детдомам, чтоб сестры и братья друг друга не забывали?
Просто людьми быть, а?

© Из сети