На столе в деревянной чашке лежало несколько картофелин. Надя с Пашой уже спали на материной кровати. Аня спустилась в подпол, достала квашеной капусты и соленых огурцов.
– Садись, Степа, поедим. Ребятня спит без задних ног. Надо бы их на пол переложить.
– Ни к чему их будить, пусть спят. Я на полу лягу, – произнес Степан.
После ужина хозяйка постелила на пол половики, сверху бросила старый тулуп.
– Ложись, Степан, я лампу задую.
Он лег, прислушался. Вот она загасила фитиль, опять пошла… Вдруг почувствовал, Аня легла рядом. Степан замер, слегка отодвинулся к стене. Она нащупала его руку, положила себе на грудь.
– Иди ко мне, Степан…
Сердце бешено заколотилось, в висках застучало. Степан повернулся набок, нагнулся над Анной. Их губы крепко слились в страстном поцелуе….
Утром их разбудила возня под одеялом, Пашка бесшумно пролез между ними:
– Хватит спать, уже петухи пропели.
Степан открыл глаза, на улице рассвело. В окошко бил луч солнца. Аня принялась щекотать сына, он с визгом выскочил из ее рук. Подбежал к кровати, стал будить сестру.
– Соня, поднимайся, пойдем умываться.
– Уйди от меня, ушастик, я спать хочу, – бормотала сестренка.
Степан невольно обратил внимание на пацана, уши у него, и правда, были большие и без мочек.
– У отца такие же были, – объяснила Аня. – У Нади нормальные, а Пашка немного лопоухий.
«Точно такие уши я где-то видел, – подумал Степан. – Не помню где, но видел. Правда, давно».
Он вышел во двор, огляделся: «С чего начинать? Надо дров наколоть – скоро топить будет нечем».
Взяв в руки топор, он принялся с наслаждением крушить березовые чурки.
Три часа ушло на колку дров, сел на перекур. Подошла Анна, присела рядом.
– Пойдем, Степа, окрошку есть. Мяса, правда, нет, но я редьки натерла. Сейчас ребятню позову.
Сидя за столом, Надя неожиданно спросила Анну:
– Мама, а почему ты папку Степаном называешь? Люди сказывали, его Васей звали?
Увидев, что Анна растерялась, Степан пришел ей на помощь:
– Так вышло, Надя, на войне я потерял документы – пришлось взять чужие. За четыре года привык, что меня Степаном кличут, вот и решил оставить это имя. А тебе, что, не нравится, как меня зовут?
– Нет, мне все нравится. Лишь бы ты больше на войну не уходил, – рассудила девочка.
Подкрепившись окрошкой, ребятишки ушли гулять. Анна открыла сундук, достала коробку с фотографиями, начала пересматривать:
– Сейчас я тебе фотку его покажу. Вот он, мой Васька Шкрамида – единственный снимок.
– Как ты сказала? Шкрамида?! – Степан вскочил, взял фото в руки, стал пристально рассматривать.
– Что с тобой, Степан?! Ты его знаешь?.. – забеспокоилась Анна.
– Да, я его встречал. Сейчас расскажу…
***
Сержант Степан Косухин с группой разведчиков подходил к последнему окопу. Здесь решили дождаться полной темноты, а дальше ползком на территорию немцев. Командование поставило задачу – во что бы то ни стало добыть «языка».
Немецкие войска стояли в узловой станции. По железной дороге подходило подкрепление, но, сколько и чего, советское командование не знало. Намечалось наступление, необходимо было узнать численность врага и количество техники. Такая же задача стояла перед немецким командованием, они неоднократно засылали разведчиков на территорию, занятую советскими войсками. Однако все попытки добыть «языка» не увенчались успехом.
В который раз Степан должен был вести группу разведки на ту сторону. Присели перекурить. Подошли двое красноармейцев, сели рядышком. Один из них заговорил:
– Товарищ сержант, а как к вам в разведку попасть? Стреляю я отлично, да и слух у меня хороший, – он сдернул с головы шапку.
Солдаты прыснули от смеха – симпатичный светлый парень обладал огромными ушами. Но, самое главное, у ушей не было мочек. Солдат не смутился, видимо, давно привык к своему изъяну.
– Посмотрим, на что ты годишься, – улыбнулся Степан. – Как тебя звать, солдат?
– Василий Шкрамида, – козырнул красноармеец. – Уроженец Воронежской области.
Дождавшись темноты, разведчики короткими перебежками двинулись на немецкие позиции. До колючей проволоки противника оставалось немного. С немецкой пунктуальностью, через каждые две минуты вспыхивали ракеты, лучи прожекторов прорезали тьму.
Группа бросилась к ближайшей воронке. Разведчики затаились, но немцы обстреляли их квадрат из минометов. К столбам с колючей проволокой подъехало несколько бронетранспортёров.
Обстрел закончился, но вылезать из ямы сержант не рискнул. Уже под утро дал команду отступать. Степан понял, что сегодня «языка» не возьмут. Поползли в сторону своих.
Немцы обстреляли поле из пулемета, шальная пуля задела одного из бойцов. Раненного бросить не имели права. Степану показалось, будто где-то в стороне послышался крик. Вглядываясь во тьму, он уловил движение. Это могло означать только одно – немцы взяли «языка».
– Мужики, немцы нашего взяли. Всех уничтожить! – тихо скомандовал Степан. – При вспышке ракеты их будет видно – открываем автоматный огонь.
Вспыхнула ракета, и они увидели немцев, волокущих по земле человека в нашей шинели.
– Огонь! – приказал сержант, и четыре автомата одновременно выпустили сотни пуль.
– Кажется, всех уложили, – выдохнул облегченно Степан. – Заберем нашего? – спросил он бойцов.
Два разведчика потащили раненного товарища дальше, а Степан вместе с другом Петром осторожно двинулся в сторону убитых фашистов. Подползли ближе, Степан увидел, что один из немцев шевельнулся. Он был прикрыт телом погибшего советского воина.
– Петруха, смотри. Вот, гад, из нашего солдата щит себе сделал.
Немец оказался живой, но ранен в ногу.
– Двоих мы не вытащим, – сообразил Степан. – Я здесь останусь, а ты к нашим за помощью.
Связав руки фашисту, он перетянул ему ремнем раненную ногу и засунул в рот рукавицу. Степан перевернул на спину убитого красноармейца, хотел прикрыть ему веки. Но лицо солдата показалось знакомым. Нагнулся ближе и снял шапку.
– Господи, да это же вчерашний солдатик, который просился в разведку. Василий Шкрамида его зовут. Точно он. И уши большие. Эх, Васька, Васька! Говорил, что слух хороший. Задремал или слишком тихо подобрались они к тебе. Разве теперь узнаешь?
Через час подоспела подмога, раненного немца и убитого красноармейца потащили к окопам. Василия Шкрамида вместе с умершим разведчиком схоронили на краю леса.
***
Анна тихо плакала, слушая рассказ Степана. Он положил ей руки на плечи:
– Аня, сам Бог свел нас с тобой – это судьба. На мне лежит вина за смерть твоего мужа. Просто так случилось. Немцы все равно убили бы его или замучили до смерти. Погиб, как герой, похоронен на русской земле, царствие ему небесное. Я решил – будем жить вместе и воспитывать детей. Теперь они мои навсегда. Я их отец.
Анна поднялась, прижалась к груди Степана:
– Спасибо тебе, Степа, теперь хоть про Васю все знаю, на душе легче стало. Буду благодарить Бога, что повернул тебя в нашу сторону. Пойдем, посмотрим, что ребятишки делают.
Едва ступили на крыльцо, дети кинулись к ним с криками:
– Мама, папа, мы с Пашкой целую поляну земляники нашли! Пойдемте скорее!
И взявшись за руки, все вместе побежали они в сторону реки. Туда, где росла спелая земляника.
Автор: Иван Кривобоков