…

– У меня всё хорошо… – голос Василия был непривычно глух.
– Я чего звоню-то… Булька как будто с ума сошла… Стоит у двери и плачет… Вот я и подумала, вдруг что с тобой…
– Не рви мне сердце… – простонал Василий, отключил телефон и опять заплакал…

Засыпал он с трудом. А в пять утра автоматически проснулся, и ему, почему-то, не захотелось вставать с постели. Он, вообще, пожалел, что наступило утро… Что он вчера не умер…
Кто-то открывал ключом его входную дверь. Наверное, дочка – только у неё от квартиры Василия был свой ключ. Ему стало неприятно – он никого не хотел сейчас видеть.
Но вдруг послышался быстрый, звонкий, радостный топот маленьких собачьих ножек. Непонятно откуда взявшаяся Булька с визгом взлетела на кровать, и лихорадочно, с тонким скулением, стала облизывать ему лицо.

– Пап… – в комнату вошла дочь и сразу же заплакала – или от сцены, которую она сейчас увидела, а может и от любви к своему отцу. – Мы подумали, и решили… – дочка утирала слёзы рукавом, как будто ей было лет пять, – оставим мы Бульку тебе. Она ведь так всю ночь и не уснула. И нам спать не дала. Всё рвалась из дома. К тебе…
– А как же внучка? – Василий, прижимал к себе этот тёплый комочек и никак не мог поверить счастью. – Это же её собачка…
– Так это же Дашка и решила. Она вся изревелась, глядя, как Булька убивается… Мы ей другую собачку заведём…
А Булька всё облизывала Василия, и тоже никак не могла поверить в своё собачье счастье…”