– Да о какой плате вы говорите, тетя Зина! – сказала Люба, и отец поддержал: не надо ничего платить, пусть живет.
– А на лето, коли приедете, к себе ее заберем, – пообещала радостная тетя Зина, на том и порешили.
Так Тихон Савельевич и перебрался в Москву в семью дочери. С тех пор прошло три года. Но в деревню за это время они так и не выбрались. В первое лето не поехали, пусть квартирантка обживется. Во второе лето сын учебу заканчивал, диплом получал, потом ему в подарок поездка на море. Дед только отказался, остался дома. А после этого и загрустил совсем.
– Не могу я тут больше, Люба, – сказал он дочери. – Дело к зиме, вы опять с утра до ночи на работе, Сережке ни друзей, ни девчонку не привести, дед в его комнате ошивается. Да и мне не выйти никуда, кругом эти домищи каменные, машин прорва. Был приятель Константин Иваныч с третьего этажа, и тот помер. Отпусти меня домой, сердце изболелось, скучаю я по деревне…
Люба спросила мужа: что делать? Он подумал серьезно и поговорил с тестем:
– Значит так, отец. Зиму перезимуешь с нами, а к лету отвезем тебя. С соседями надо поговорить, чтобы дом освободили. Эта Дуня пока себе другое жилье подыщет. Согласен?
Пришлось ему пойти на уступки, еще зиму переживет, а там домой, и никаких! На том разговор закончился. С соседкой Зиной поговорили заранее, та вошла в положение, сказала, что заберет сестру к себе. А в мае месяце сама в Москву приехала.
– Давайте я Савельича с собой заберу, чтобы вам не таскаться туда сюда, – предложила она.
– И чего меня забирать?! Я, чай, сам, на своих ногах, – возмутился было старик.
– Вот и поедем вдвоем, раз на своих ногах. Собирайся, давай, через два дня в путь.
Люба плакала, переживала. Как он там один будет?
– Эх, мне бы так! – пошутил Сергей. – В свой дом, да одному.
Отец цыкнул на него, а жену успокоил:
– Люба, ты глянь на него! Дело к семидесяти, а он вон бодрый какой! Уж никак стариком не назовешь! Ни ноги не болят, ни руки. Что ты за него переживаешь? Навещать будем. Ну не хочет он тут, сам мне сказал, чувствует себя, как в клетке.
– А я как же? Изведусь ведь вся!
– Ну и зря. Об отце подумай, а не о себе. Раз душа его туда рвется, пусть едет.
Так и отправили его с Зиной, вещи в дорогу собрали, продукты. Отвезли на вокзал. Сергей обнял деда крепко.
– Невесту мне там подыщи, дедуль. И я к тебе переберусь.
Так наполовину со смехом, наполовину со слезами проводили их и вслед помахали.
Приезжает Тихон Савельевич с Зиной в родное село, и аж сердце зашлось от радости! Вот она, милая сторонка. Идут по улице, а народ повыбегал, все кланяются, здороваются: привет, Савельич! Заходи вечерком, поболтаем! Молодуху не привез из Москвы? Городской, гляньте-ка! Все радуются за него, а у самого тоже улыбка с лица не сходит и дышится легко.
Далась ему эта Москва! Точно говорят, старые деревья не любят, когда их пересаживают. Пришли к дому наконец, заходят, а на табуретке у окна женщина стоит, занавеску вешает.
– Ой, приехали уже! А я тут все перемыла, печку побелила, занавески постирала, повесить только не успела. Ну располагайтесь в своем дому, обед готов. Борщ в чугунке, картошка вареная, – бойко тараторила Дуня, женщина лет шестидесяти. Кровь с молоком!
И в дому, и в огороде красота, все в цветах. Видать, что хорошо ухаживала, по-хозяйски.
Познакомились, уселись обедать. Потом женщины посуду перемыли да ушли к Зинаиде, попрощавшись. А Тихон Савельевич улегся на кровать, руки под голову положил и подумал: «Как же хорошо-то, матерь божья! Больше из дома ни ногой. Тут родился, тут и помру».
Дочь с зятем и внуком звонили часто, а он радостный такой, все у него хорошо, здоровье отменное, дома и стены помогают. На лето в гости позвал. Приезжают они, а их хозяйка новая встречает, Дуняша. Тихон Савельевич зарделся, не знает, куда глаза деть.
– Не говорил я вам, уж не гневайтесь. Мы с Дуней расписались. Лучшей хозяйки в дому мне и найти. А уж характер золотой!
Так и сели Вагановы на лавку, рты раскрывши.
– Ну вот, а ты причитала, что старик тут один загибается! – весело сказал Алексей и обнял тестя. Люба стала помогать Дуняше на стол накрывать, а Сергей радовался за деда так, что не стал никого ждать и открыл привезенную бутылку шампанского.
– Ну что, за молодых! – шутливо сказал он. – Молодец, дед! Внука обскакал. Респект и уважуха!
Как же тепло стало у Любы на душе. Все радовались, смеялись, обсуждали дальнейшую жизнь. А Тихон Савельевич, помолодевший лет на пять, обнимал свою красавицу жену и говорил:
– Не зря моя душа сюда так рвалась. Тут счастье ждало, оказывается.
Автор : Лариса Джейкман