…

Старухи зашевелились сильнее, заворчали:

— Чего мучить? Отходит. Вон и нос уже заострился.

Мать тоже их поддержала:

— Не надо, Тань. Ведь ей 96, не забывай. Жалко колоть зря. Не поднимешь.

Но Таню в институте учили до последнего бороться за жизнь. И она решительно задрала рукав халата, ваткой, смоченной в спирте, протёрла руку: в маленькой спаленке потянуло спиртовым духом, и Татьяна увидела, как бабка слабо дёрнула носом, как бы принюхиваясь. Татьяна повела ватку в сторону – нос двинулся за ней, Татьяна и шприц опустила.

— Мам, у тебя водка есть?

— Есть.

— Налей-ка полстакана.

— С ума сошла?

— Налей, говорю, — тон был такой, что мать послушалась, налила полстакана. Старухи заворчали громче:

— Какая водка?! Мы вон святой воды принесли, так и губы разжать не сумели. Закостенела уж.

Татьяна одной рукой подняла бабушкину голову, другой поднесла стакан к губам. Нос задёргался активнее. Она сильнее наклонила стакан, и умирающая зачмокала губами, втягивая в себя водку. Старухи обомлели.

Через несколько минут Таня ещё раз проверила пульс, он был гораздо ровнее и чётче.

Бабка Галя открыла глаза:

— Тань, чи тоби бачу, чи ни?

— Меня, баб, меня. Ты полежи. Я тебе потом и укол поставлю.

Старухи, однако, не уходили.

Сели обедать. Пригласили и их. Всем налили по рюмочке. Божьи старушки, не чванясь, как по команде, опрокинули рюмки. «Во дают! — мысленно изумилась Татьяна. — А туда же: святой воды…» Старушки так же слаженно заработали ложками. И то сказать, с раннего утра сидели, проголодались.

За едой не заметили, как баба Галя вышла из своей комнатки, села на своё обычное место, окинула задорным взглядом обомлевших подруг и сказала:

— А щось, девки? Давай заспиваем?..

…Прожила после этого дня баба Галя ещё восемь месяцев, никому не мешая, до конца «на своих ногах». Ушла тихо. Просто однажды утром не проснулась.

Автор Людмила Семёновна Сафонова