…

Потом они ехали по весеннему городу к специализированному интернату, и Анна Николаевна с улыбкой смотрела на радостного Сергея, сжимавшего в руках огромного пушистого зверя. Но, когда на крыльцо им вытолкнули инвалидное кресло, съежившись в нем до синевы худенькой девочкой лет 12, хорошее настроение женщины улетучилось.
– Светка, привет! Посмотри, что я тебе привез, – Сергей нежно поцеловал сестренку, сунов ей в руки белого кролика и увесистый пакет с угощениями.
Обнимая игрушку девочка совсем сникла.
– Сережка, я домой хочу, – печально произнесла она и заплакала. – Плохо здесь, я уже и ходить не могу.
У Анны Николаевны перехватило горло, и она почти побежала ко входу, в здание. Сейчас она устроит заведующий грандиозный скандал, но в уютном кабинете хозяйки интерната ее пыл постепенно угас.
Симпатичная ухоженная женщина средних лет, меряя шагами тесное помещение, разводила руками.
– К сожалению, состояние Афанасьевой действительно быстро ухудшается. Своей очереди на операцию по квоте она, скорее всего, не дождется. Я разослала письма в благотворительные фонды, чтобы собрать деньги на платное лечение, но ответа пока нет.
На стол перед Анной Николаевной легла папка с документами.
– Я ведь не волшебница, у меня пол интерната таких, – печально вздохнула заведующая.
– А сколько нужно собрать? – голос Анны Николаевны упала до шепота.
Заведующая с минуты смотрела на нее хмуря брови. Потом быстро написала сумму на бумажке и подтолкнула ее пожилой женщине.
– Хотите помочь? – спросила с надеждой.
Анна Николаевна пожала плечами. Заведующая понимающе кивнула.
– Если надумаете, свяжитесь с ее опекуном, Михаилом Петровичем. Потребуется его согласие.
Когда женщина вышла на улицу к ребятам, на ее лице сияла улыбка. В ее голове созрел план.
– Пойдем, Сергей, нам пора.
Анна Николаевна потрепала захныкавшую Свету по плечу.
– Ну, ну, девочка, потерпи пожалуйста совсем немного. Все будет хорошо.
Посадив возвращавшегося в часть солдатика на поезд, пожилая женщина долго не уходила с перрона словно застыв с поднятой рукой, а потом опомнившись поспешила к выходу. Впереди было очень много дел.
Сначала она позвонила деду Сергея и Светы, а потом набрала своему давнему заклятому другу и конкуренту по бизнесу, Андрею Викторовичу. Когда на том конце послышалось знакомое алле, она бодро спросила.
– Ну, что, Андрей, твое предложение еще в силе?
Услышав удивленный возглас, улыбнулась.
– Нет, нет, дела идут отлично. Просто срочно нужны деньги. Еще у меня условие – все сотрудники останутся на своих местах.
Она мерила шагами тесную кухоньку.
– Да, да, и баба Люба тоже, у нее внуки на руках.
На минуту замерла и кивнула.
– Спасибо, Андрей. Завтра встретимся, подпишем бумаги.
Постояла с минуту, мысленно прощаясь со своим детищем.
– Не пропаду, пенсию мою никто не отменял, – подумала не весело и вздернула подбородок.
А через день, положив деньги за проданный магазин, на счет, Анна Петровна снова была в интернате. Взяла адреса благотворительных организаций, и принялась обивать пороги. Вырученной суммы не хватало, и она ходила благотворителям как на работу. Просила, убеждала, умоляла. Время таяло, а ее только кормили обещаниями.
Но однажды вечером, когда женщина по обыкновению составляла план завтрашних визитов, в квартире раздалась трель дверного звонка. На пороге стоял хмурый бородатый мужик лет 60.
– Это ты что ли Светкиной операцией занимаешься?, – недобро спросил он, и подтолкнув Анну Николаевну, ввалился за ней внутрь.
Женщина оторопела.
– Что это значит? Кто вы? – она откровенно запаниковала.
А мужик не разуваясь потопал на кухню.
– Я дед Серёги и Светы, Михаил Петрович. Ну, признавайся, что задумала? Знаю я вас, прохиндеев городских.
Анна Николаевна насупилась, ей не в чем было признаваться, да и разговаривать с этим мужланом совсем не хотелось. Она отвернулась к окну, всем своим видом давая понять, что никакого разговора не получится.
Мужик запыхтел на стуле, обвел взглядом чистенькую кухоньку, скользнув взглядом по висевший на стене фотографии молоденького солдатика, и хмыкнул.
– Сын что ли? – зашевелил мохнатыми бровями.
Не отрываясь от окна Анна Николаевна кивнула:
– На войне погиб, – прошептала осевшим голосом.
С минуту мужик посидел молча, и вдруг хлопнул на стол пухлый бумажный конверт.
– Я это, дом продал. Здесь немного, но сколько есть. Бумаги подписал, ты только не обмани нас, вступиться за девку некому.
Анна Николаевна подняла на него недоуменные глаза.
– Как продал дом? А сам куда же? А дети?
Мужик усмехнулся в бороду.
– Есть у меня развалюшка небольшая. К Серегиному возвращению подниму, подлатаю, а там мы вместе дом выстроим. Я еще в силе, – посмотрел на нее и жалобно скривился. – Лишь бы девку вылечить. Помоги, а – тяжело поднявшись, не прощаясь, потопал к выходу.
Как только дверь за гостем захлопнулась Анна Николаевна заглянула в пакет.
– Похоже недостающую сумму можно не искать, – пронеслась в голове радостная мысль, и она принялась пересчитывать принесенные деньги. Еще продаст машину, и девочку спасут. Анна Николаевна спешила как могла.
И через две недели, вжавшись от страха в кушетку, она уже сидела в столичном кардиологическом центре перед дверью в операционную и молилась. Когда к ней подошел улыбающийся хирург, силы совсем оставили пожилую женщину, и она тихонько заплакала.
– Светочка будет жить. Она поправится.
После месяца в реабилитационном центре они вместе вернулись домой.
– Теть, Ань, а поехали в деревню с нами? У нас классно. Лес и речка, – без умолка трещала уже окрепшая Света. – Чего вы здесь одна?
В ожидании возвращавшегося из армии брата, женщина забрала девочку к себе. Необходимости находиться в специализированном интернате больше не было.
– Встретим Серёжу, и отвезу обоих к деду, – думала женщина, улыбаясь. – Действительно, отдохну пару дней на воздухе, решу как дальше жить.
Солнечным июльским деньком старенький тарахтящий автобус высадил на окраине села живописную троицу. Долговязый паренек в военной форме обнимал за плечи худенькую светловолосую девочку, которая держала за руку миловидную полноватую женщину.
Растерянно оглядываясь, они топтались на остановке, когда вдалеке на сельской улице показался спешивший с огромным букетом бородатый мужик.
– Милые мои, дождался, – Михаил Петрович подбежал к приехавшим, и сграбастал в объятия всех разом.
Света с Сергеем кинулись целовать деда. Анна Николаевна улыбаясь стояла рядом. Она спрятала лицо в пахнувшем медовом букете полевых цветов, и вдруг отчетливо поняла, что не вернётся ни в какой город. И судя по взгляду брошенному на нее Михаилом Петровичем, ее никто туда не отпустит.
Никита Андреев