…

— Мои клиенты отказываются забирать ребёнка. Согласно пункту 14.5 договора, в случае рождения ребёнка с патологиями, не выявленными на скринингах, сторона Заказчика имеет право расторгнуть контракт без выплаты гонорара.
— А ребёнок? — спросила Оксана. — Куда её?
— В государственный дом малютки. Отказную мы уже оформили. Вы тоже подпишите, что не имеете претензий. Вы же не хотите вешать на себя чужого ребёнка-инвалида? Денег вы не получите, но мы не будем требовать неустойку за питание и проживание. Скажем так, разойдёмся миром.

Оксана осталась одна в палате.
Денег не будет. Сына лечить не на что. Потрачен год жизни. Здоровье подорвано.
Ей нужно было просто подписать бумагу и уехать домой. Забыть.
Она встала, держась за стенку. Пошла в детское отделение.
Девочка лежала одна. Никакого миланского пледа. Казённая пелёнка.
Она плакала. Беззвучно открывала ротик, ища тепло.
Оксана просунула руку в отверстие кювеза.
Маленькая, здоровая ручка девочки обхватила палец Оксаны. Крепко. Намертво.
И Оксана поняла: она не сможет.
Она не сможет жить, зная, что этот комочек, который слушал её сердце девять месяцев, будет гнить в доме малютки, никому не нужный, “бракованный”.
— Прости меня, сынок, — прошептала она в пустоту, обращаясь к своему мальчику дома. — Операцию придётся отложить. Но я не могу её бросить.

Оксана забрала девочку. Назвала Верой.
Когда она приехала домой в Ростовскую область, был скандал.
Мать кричала:
— Ты дура?! Нагуляла калеку, денег не привезла, ещё и на шею мне повесить хочешь?! У нас Колька больной, а ты ещё одну притащила! Сдавай её!
Оксана собрала вещи и ушла на съёмную квартиру — в “убитую” комнату в общежитии.

Было тяжело. Адски тяжело.
Двое детей. Один сердечник, другая с одной ручкой.
Оксана работала уборщицей, фасовщицей, брала ночные смены. Она падала от усталости.
Но она не сдалась.
Она написала в фонды. Честно рассказала историю (не называя фамилий заказчиков). Люди помогли. Собрали на операцию сыну.
А потом нашёлся врач, который сделал Вере протез. Бесплатно. Просто потому, что его потрясла история Оксаны.

Прошло семь лет.
Оксана работает администратором в том самом медицинском центре, где делали протез. Она учится на реабилитолога.
Её сын, Коля, здоров, играет в футбол.
Вера идёт в первый класс. У неё современный бионический протез, которым она ловко рисует. Она весёлая, умная, добрая девочка.
Она знает, что Оксана — её мама. Настоящая. Та, которая не бросила.

Однажды Оксана увидела в журнале фото. Светская хроника.
Жанна и Игорь Валевские. Заголовок: “Развод года”.
Они делили имущество. Яхты, виллы, собак.
В статье было написано, что пара так и не завела детей, потому что “не смогли найти достойный вариант”.
Оксана посмотрела на фото Жанны — красивое, холодное, мёртвое лицо.
И посмотрела на Веру, которая хохотала, пытаясь намазать варенье на блин одной рукой и протезом.
Вся кухня была в варенье.
Оксана засмеялась и пошла вытирать стол.
Она была бедной. Усталой. Но у неё было то, что нельзя купить ни за какие миллионы.
У неё была семья, в которой никого не считают браком.

Мораль:
Дети — это не товар в супермаркете, который можно вернуть по чеку, если нашлась царапина. Родительство — это готовность принять любую судьбу и любить вопреки всему. И иногда чужая кровь становится роднее своей, потому что родство определяется не ДНК, а количеством бессонных ночей и отданного тепла.
Богатые могут купить суррогатную мать, но они не могут купить душу.

А вы смогли бы забрать ребёнка, от которого отказались биологические родители, зная, что впереди вас ждут трудности и бедность?