— Твоя мамаша сегодня расщедрилась, — Даша отложила телефон и взяла специальную вилку для устриц. — Сорок тысяч перевела. Как раз хватит, чтобы закрыть остаток за мои курсы сомелье.
Никита усмехнулся, наливая себе шампанское в высокий бокал.
— Она звонила час назад. Голос такой трагичный. Говорит: «Сыночек, я из-за ваших таблеток еще две ночные смены на месяц взяла, вы там только не голодайте, лечись, Дашенька». Я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Давай, заказывай еще десерты, гуляем на мамины премиальные.
Пальцы Веры сами разжались. Тяжелый бумажный пакет глухо шлепнулся на ковролин. Она не могла сделать вдох. Три года ночных смен. Стертые в кровь ноги. Унижения, больная спина, экономия на чае и хлебе.
Она толкнула дверь ширмы и вышла в ярко освещенный зал.
Вера шла прямо к их столику. Она видела, как меняется лицо невестки — от расслабленной улыбки до брезгливого недоумения при виде подошедшей уборщицы. А потом Даша побледнела. Никита обернулся. Его рука с бокалом дрогнула, расплескав шампанское на белоснежную скатерть.
— Приятного аппетита, — громко, без тени дрожи в голосе сказала Вера, останавливаясь у стола.
Никита медленно поставил бокал. Он не выглядел пристыженным. Скорее, разозленным тем, что его поймали с поличным.
— Мама? Ты что тут делаешь в таком виде? — он окинул ее взглядом, в котором сквозило раздражение. — Нас сейчас из-за тебя выведут.
— Я смотрю, лечение язвы проходит успешно, — Вера смотрела прямо на Дашу, которая торопливо спрятала телефон. — Устрицы не вредят больному желудку?
Даша нервно поправила волосы и посмотрела на мужа. Никита откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Хватит устраивать сцены, мама, — процедил он. — Ты думаешь, мы должны питаться одной гречкой и сидеть дома? Да, мы иногда отдыхаем. Имеем право.
— На мои деньги? — Вера оперлась руками о край стола, наклоняясь ближе к сыну. — Я три года полы мою по ночам, чтобы вы ипотеку платили. А вы…
— А ты нам долги возвращаешь! — вдруг повысил голос Никита. Соседние столики начали оборачиваться. — Хватит строить из себя святую жертву! Тетка Света мне всё рассказала еще перед свадьбой!
Имя бывшей золовки, сестры ее покойного мужа, заставило Веру замереть.
— Что именно она тебе рассказала? — тихо спросила Вера.
— Что после смерти отца ты продала нашу просторную трешку в центре! — выплюнул Никита. — Там была моя доля! А ты купила себе эту убитую однушку на окраине, а разницу в три миллиона рублей просто присвоила на старость! Ты обокрала родного сына. Так что я просто забираю свое по частям. И не смей меня упрекать.
Вера выпрямилась. Внутри всё сжалось в тугой, тяжелый узел. Она смотрела на сына, которого вырастила одна, и не узнавала этого человека.
— Твой отец, — Вера понизила голос, чтобы не сорваться на крик, — оставил нам не миллионы. Он оставил долги. Он проиграл в подпольном казино всё, что у нас было. Занял деньги у людей, которые грозились сжечь нашу дверь вместе с нами. А тетка Света выступала поручителем по одной из его расписок. Когда его не стало, бандиты пришли к нам. Я продала нашу квартиру, чтобы расплатиться с его долгами и чтобы Светлане не сломали ноги. На сдачу я смогла купить только ту однушку.
Никита моргнул. Уверенность на его лице дала трещину, но он упрямо стиснул челюсти.
— Сказки не рассказывай. Света бы не стала врать.
— Света рассказала тебе эту ложь, потому что до сих пор должна мне полмиллиона, которые я отдала за ее жизнь, — Вера достала из кармана телефон. — Я три года не ела досыта, чтобы ты ни в чем не нуждался. А ты поверил женщине, которая ни разу не поздравила тебя с днем рождения.
Она открыла банковское приложение. Пальцы двигались быстро и уверенно. Раздел автоплатежей. «Ипотека Никиты». Кнопка «Удалить».
— Что ты делаешь? — Даша привстала со стула.
— Закрываю ваш кредит, — Вера нажала подтверждение удаления. Затем зашла в настройки карты и заблокировала переводы на номер сына. — Долгов у меня перед тобой больше нет, сынок. Выплачивай ипотеку сам. И за устрицы тоже плати сам.
Она развернулась и пошла к выходу. Никита что-то крикнул ей вслед, но она даже не обернулась.
На следующий день Вера не пошла на вечернюю смену. Она уволилась из клининговой компании. Днем она сняла свои последние три тысячи с карты, зашла в обувной магазин и долго смотрела на витрину. Потом вызвала менеджера банка, активировала свою старую кредитку и купила роскошные сапоги из натуральной итальянской кожи за пятнадцать тысяч рублей.
Она надела их прямо в магазине. Старые, замотанные скотчем ботинки она без сожаления бросила в урну на выходе. Дома ее ждали двенадцать пропущенных звонков от Никиты и длинное гневное сообщение от Даши о том, что им нечем платить за кредит. Вера молча заблокировала оба номера. Впервые за долгие годы она налила себе горячую ванну, легла в воду и закрыла глаза. Теперь она будет платить только за себя.
Как вы считаете, правильно ли поступила Вера, полностью вычеркнув сына из своей жизни без попыток показать ему документы о долгах отца, или ей стоило до конца бороться за правду? Поделитесь своим мнением в комментариях!