…

— Если бы не вы, он бы вынес мне мозг своим нытьём о том, что его не ценят, что быт его заедает. А так — он уходил к вам, получал свою дозу обожания, секса, романтики, и возвращался домой спокойным, довольным мужем и отцом. Вы были громоотводом. Вы сохранили наш брак, Нина. Я серьёзно. Я даже свечки за ваше здоровье ставила, чтобы вы его не бросили.

Нину словно ударили обухом по голове.
Она ожидала ненависти. Она была готова к роли роковой женщины, разбивающей сердца.
Но она не была готова к роли… обслуживающего персонала.
Аутсорсинг эмоций.
Она двенадцать лет думала, что она — Муза, Любовь всей жизни, ради которой он терпит «постылую семью».
А оказалось, что она — просто удобный амортизатор, благодаря которому его семейная телега едет мягче.
Жена всё знала. И её это устраивало. Вадима это устраивало.
Все были счастливы.
Кроме Нины. Которая ждала у телефона и старела в одиночестве.

— Он не уйдёт от меня, Нина, — так же спокойно продолжила Елена. — Никогда. У нас всё имущество на мне, да и привык он. Где он ещё найдёт такую дуру, которая ему котлеты на пару делает и носки гладит? А к вам он ходит за праздником. Праздник каждый день утомляет.
Елена встала.
— Пойду к врачу, узнаю про лекарства. А вы идите домой. Выспитесь. Завтра вторник? Ну вот, как выпишут — он к вам прибежит. Жаловаться на врачей и больничную еду. Готовьтесь.

Нина вышла из больницы. Шёл дождь.
Она шла по лужам в дорогих замшевых сапогах и не замечала этого.
В её голове рушился карточный домик.
Двенадцать лет.
Двенадцать чёртовых лет она была не соперницей, а бесплатным психотерапевтом и аниматором.
Она пришла домой.
Собрала в мешок все вещи Вадима: тапочки, халат, зубную щётку, запасную рубашку.
Достала из бара подарочный коньяк, который берегла для него. Открыла и налила себе полный бокал.

Через две недели Вадим позвонил.
— Нинусик! Котёнок! Меня выписали! Я так соскучился! Ленка меня замучила своей овсянкой, сил нет. Я сейчас приеду, ты приготовишь мне то мясо по-французски?
Голос был бодрым, требовательным, капризным. Голос хозяина жизни.
— Нет, Вадим, — сказала Нина.
— Что «нет»? Мяса нет? Ну, курицу сделай.
— Я не сделаю курицу. И дверь не открою. Вещи твои я передала консьержке. Забери, пока не украли.
— Ты чего, Нин? Обиделась, что я не звонил? Ну ты же знаешь, я в больнице был, там жена…
— Я знаю, Вадим. Я там была. И я говорила с твоей женой.
В трубке повисла тишина. Тяжёлая, испуганная тишина.
— Она… она тебе что-то наговорила? Не верь ей! Она всё врёт!
— Она не врёт, Вадик. Она сказала правду. Ты очень удобно устроился. Две бабы тебя обслуживают: одна быт тащит, другая самооценку чешет. Но аттракцион закрыт. Я увольняюсь.
— Нина, не дури! Нам же хорошо было! Я люблю тебя!
— Ты любишь только свой комфорт. Прощай.

Она заблокировала номер.
Вечером она зарегистрировалась на сайте знакомств. Впервые за двенадцать лет.
В анкете, в графе «О себе», она написала:
«Не ищу женатых. Не спасаю от депрессии. Не жду. Хочу простого, скучного счастья. И чтобы по выходным мы вместе гуляли в парке».

Через полгода она встретила мужчину. Обычного. С лысиной и ипотекой. Разведённого.
Они не сгорали от страсти. Но в первую же субботу он приехал к ней и починил текущий кран. А потом они жарили картошку и смеялись.
И телефон Нины больше не молчал по выходным.

Мораль:
Иллюзия «особого статуса» любовницы — это самый жестокий самообман. Мужчины годами не уходят из семьи не потому, что их держат «дети и долг», а потому что им так удобно. А жёны часто всё знают и терпят, потому что им тоже удобно делить нагрузку.
В этом треугольнике жертва только одна — та, что ждёт.
Не будьте «залом ожидания» для чужого счастья. У вас одна жизнь, и она тикает гораздо быстрее, чем кажется.

А вы верите в то, что мужчина может годами мучиться с нелюбимой женой, не имея сил уйти? Или это всегда ложь?