Женщина подняла на него уставшие, тусклые глаза. Она смотрела на черты лица взрослого, уверенного в себе мужчины, и вдруг в ее воспоминания вплыл худенький, уверенный детдомовский мальчишка с книжкой и серыми глазами.
— Ромка? — неуверенно прошептала она. — Смирнов Ромка из палатки?
— Я, Галина Семёновна, я, — улыбнулся Роман, но в его глазах стояли слезы. Он поднялся сам и осторожно, как самую великую драгоценность, поднял на ноги старушку.
Элина стояла, открыв рот.
— Роман Анатольевич, вы… вы знакомы с моей прислугой? — пролепетала она, чувствуя, как по спине ползёт холодный горшок.
Роман медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжёлым и ледяным.
— Прислугой? — процедил он сквозь зубы. — Двадцать пять лет назад я поступил в больницу из детского дома. Тяжёлый случай, другие лишь врачи развелись руками. А эта женщина три дня не отходила от моей кровати. Она вытащила меня из того света. А когда меня выписывали, она на свою скромную зарплату купила мне теплую куртку и новые ботинки, потому что мои были дырявыми. Она дала мне шанс на жизнь. А вы… вы заставляете ее мыть полы как кредитную приживалку?
— Она мать моего покойного мужа! — попыталась оправдаться Элина. — Она сама захотела тут жить! У нее долги…
— Долги, которые оставили вашего мужа ради вашего бизнеса, — жёстко перебил её Роман. Он снял свое дорогое кашемировое пальто и накинул на плечи Галине Семёновне. — Собирайте свои вещи, моя дорогая спасительница. Вы больше ни дня не будете в этом проклятом доме.
— Куда же я пойду, Ромочка? — робко спросила Галина Семёновна. — У меня ведь ничего нет…
— У вас есть я, — сказал мужчина. — У меня огромный загородный дом, в котором пусто без семьи. Вы будете жить там. А если возникнет необходимость — я открою для вас частную педиатрическую практику. Такие врачи, как вы, не должны держать в руках половую тряпку.
Он обнял ее за плечи и повёл к выходу. У дверей он обернулся и посмотрел на бледную, трясущуюся Элину.
— А что касается наших инвестиций, Элина Викторовна… Моя компания никогда не ведет дела с людьми, у которых гнилая душа. Ваш салон банкрот. И я прослежу, чтобы ни один инвестор в этом городе не дал вам ни копейки. Вытирайте свои лужи сами.
Они вышли на улицу, где ярко светило солнце. Галина Семёновна впервые за три года открыла полную грудь, чувствуя, как исходит боль, а по щекам текут теплые, легкие слезы. Слёзы женщины, которая поняла: добро всегда возвращается, даже когда ты перестала в него верить.
Как вы считаете, справедливо ли Роман поступил с невесткой? Сможет ли Элина осознать свою вину, лишившись бизнеса и денег, или такие люди никогда не меняются? Пишите свое мнение в комментариях!