…

– Завтра? – дикая ярость начала просыпаться внутри, лишая мужчину возможности контролировать свои действия. – Почему не сегодня?! Давай, собирай свое барахло и проваливай, мать Тереза. Я уже три года жду, когда ты свалишь.
– А я знаю, – спокойно ответила Лена. – Не волнуйся: сегодня – так сегодня. Как скажешь, дорогой.
– Дорогой? Ты издеваешься? – Никита вплотную подошел к Лене, схватил за плечо.
Почему-то женщина не испугалась. Казалось, внутри нее проснулась какая-то внутренняя сила. Так бывает, когда человек наконец принял решение, которое вынашивал очень долго.
Лена смело и открыто смотрела Никите в глаза. В них было столько презрения, что мужчина отшатнулся.
Больше они не произнесли ни слова.
Лена собрала вещи на первое время и ушла.
Никита метался по квартире как загнанный зверь. Понимал, что произошло нечто необратимое, на что он не рассчитывал и не мог никак повлиять:
– И это все из-за какого-то старого урода! Как она посмела?! Сколько лет на нее потратил: кормил, поил, одевал. Отблагодарила с@ка…
Никита достал бутылку коньяка, налил полстакана, залпом выпил.
Легче не стало.
Тогда он схватил куртку и выскочил на улицу.
Сел в машину и помчался по ночному городу, не выбирая направления…
Встречная машина ослепила фарами… Удар… Темнота…
Никита очнулся в палате почти весь в гипсе. Его жизни ничто не угрожало, но последствия аварии были весьма печальными. Предстояло длительное лечение и не менее длительная реабилитация.
Лена к нему не приходила. Правда приносила передачи. В них было все, что Никита любил.
– Наверняка жалеет, что тогда наговорила мне всего этого, – думал мужчина, уплетая голубцы и вишневый пирог, – ничего, пусть помучается. Прибежит, никуда не денется. А я, возможно, ее прощу…
Но Лена так и не появилась. Ни разу не позвонила. На звонки не отвечала.
Прошло три месяца. Никиту выписали. Оказавшись дома, мужчина сразу понял, как сложно ему справляться с элементарными домашними делами.
«Позвоню Ленке, – подумал он, – пусть переезжает обратно. Небось ждет-не дождется, когда я ее назад позову. Хоть жрать приготовит. Я потом на ней отыграюсь».
Набирая знакомый номер, Никита заметно волновался:
– Привет, Лен! Я уже дома. Ты когда вернешься?
– Я? – девушка искренне удивилась. – Никогда. Неужели ты так ничего и не понял?
– Это ты про передачи? И про то, что ни разу не пришла ко мне в палату? Знаешь, правильно сделала. Нас, мужиков, по-другому не проймешь.
– Ты опять все перевернул с ног на голову. Ладно, делай как хочешь. Пока.
– Погоди, Лен. Легко сказать: «Делай, как хочешь». Я, пардон, сейчас мало чего могу. Мне помощь нужна. Я же на костылях.
– И что? Возьми домработницу. Она прекрасно за тобой будет ухаживать.
– Лена, не шути так. Ты же не бросишь меня в таком состоянии. И потом, мне скучно без тебя и одиноко.
– Неужели? А я при чем?
– При том, – Никита даже разозлился, – я не могу без тебя!
– Тебе это только кажется. Ты же не хочешь, чтобы в твоем доме шаркала бывшая сожительница, отравляла атмосферу, отвлекала тебя от себя самого, и не дай бог, вздумала учить уму-разуму? – Лена почти слово в слово повторила тираду Никиты по поводу деда.
– Хочу! – неожиданно для себя выкрикнул мужчина.
– Ты опоздал, Никита. Я занята. У меня есть семья и я не собираюсь ущемлять интересы моих близких ради чужого человека. Прости.
– Семья? Это ты про деда? Так бери его с собой. Ведь это из-за него ты мне мстишь?!
– Да, про деда. И про Влада. Помнишь, твой сотрудник? Он сделал мне предложение.
– Влад? А, ну да. Он всегда на тебя пялился. Я даже хотел его уволить, – вырвалось у Никиты, – а говорил, что никогда не женится.
– Говорить можно все что угодно. Важнее, как человек поступает. Так вот: в отличие от тебя, он предпочитает иметь рядом с собой жену, а не сожительницу.
А насчет мщения… Знаешь, ты помог мне решиться и окончательно поставить точку в наших отношениях, за что я тебе неимоверно благодарна. Все остальное я забыла, как страшный сон…
Прощай…
Лена отключила связь…
Воистину:
Лучшая месть — забвение, оно похоронит врага в прахе его ничтожества.

Бальтасар Грасиан.