…

Саша не шелохнулась. Она лежала с каменным лицом, чувствуя на щеке влажный след от Алининой слезы, упавшей сверху. Сестра плакала. О чем? О своей жалости? О своей вине?
В голове билась одна-единственная мысль, ледяная и страшная в своей простоте: **«Она права. Я не проснусь. Прежняя Саша, которая любила их обеих и верила каждому слову, действительно больше никогда не проснется».**Она не спала до утра.
Лежала с открытыми глазами, считая трещинки на потолке, и слушала, как за окном больницы просыпается город. Где-то за стеной зазвенела посудой медсестра, зашаркали тапки по коридору, закашлял сосед по палате. Обычная жизнь, которая для Саши разделилась на «до» и «после».
Утром пришла Алина. Пришла рано, с пакетом мандаринов и ряженкой. Лицо уставшее, под глазами круги — видно, тоже не спала. Или спала, но не одна.
— Привет, — она улыбнулась, ставя пакет на тумбочку. — Как ты?
Саша медленно повернула голову. Посмотрела на сестру долгим, изучающим взглядом. Раньше она не замечала, как Алина отводит глаза, когда врёт. Как нервно теребит край кофты. Как улыбка у неё становится натянутой, будто резиновая.
— Нормально, — голос сел, пришлось откашляться. — Пить хочу.
Алина метнулась к графину, налила воду, поднесла стакан к губам сестры с такой трогательной заботой, что у Саши сжалось сердце. Искренняя забота или спектакль? Где кончается одно и начинается другое?
— Денис придёт вечером, — сказала Алина, поправляя подушку. — Он очень переживает. Всю ночь не спал, звонил.
«Всю ночь», — эхом отозвалось в голове. Интересно, в какой момент этой бессонной ночи он звонил? До того, как ушёл от Алины, или после?
Саша молчала. Смотрела в окно на серое ноябрьское небо и молчала. Слова застревали где-то в горле, комом, который невозможно ни проглотить, ни выплюнуть. Сказать? Высказать всё? Устроить сцену? А что это даст? Правду? Но правда уже была. Она слышала её своими ушами.
— Ты чего молчишь? — Алина насторожилась. — Болит что?
— Голова немного.
— Я позову врача.
— Не надо. Посиди просто.
Алина села на краешек стула, сложив руки на коленях, как послушная девочка. Сколько раз они так сидели вместе — в детстве, в юности, на кухне за чаем, делясь секретами. Саша всегда была старшей, всегда защищала, всегда помогала. Алина прибегала к ней с первой влюблённостью, с разбитыми коленками, с проблемами в институте. Саша вытирала её слёзы и говорила: «Всё будет хорошо, малыш. Я с тобой».
И вот теперь эта «малыш» сидит рядом и гладит её руку, которой касался Денис всего несколько часов назад.
— Знаешь, — вдруг сказала Саша, — я тут подумала… Жизнь такая хрупкая штука. Вчера ехали, смеялись, музыку слушали, а сегодня я здесь и могла бы вообще не проснуться.
Алина вздрогнула. Едва заметно, но Саша почувствовала это через её пальцы, сжимающие её ладонь.
— Не говори так, — быстро сказала Алина. — Всё обошлось.
— Обошлось ли? — Саша посмотрела ей прямо в глаза. — Я не про аварию.
Повисла пауза. Такая густая, что её можно было резать ножом. Алина замерла, только ресницы дрогнули.
— А про что? — спросила она тихо, и в голосе проскользнула та самая настороженность, которая ночью резанула слух Саши.
— Про нас, — Саша улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Про то, как мы друг друга теряем. Не в суете, не в ссорах, а просто… перестаём быть родными.
Алина побледнела. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь открылась и вошёл Денис. С огромным букетом хризантем, в новых джинсах, пахнущий дорогим парфюмом. Он выглядел виноватым и заботливым одновременно. Идеальная маска.
— Солнышко! — он шагнул к кровати, наклонился, чтобы поцеловать. — Как ты?
Саша чуть отстранилась. Еле заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Денис замер на секунду, но быстро нашёлся:
— Цветы тебе. Самые красивые нашёл. Поправляйся скорее, я без тебя как без рук.
«Без меня», — подумала Саша. — «Без меня вам, наверное, даже лучше».
— Поставь в воду, — кивнула она на тумбочку. — Алина, помоги ему.
Сестра и муж засуетились у тумбочки, зазвенели вазой, зашелестели целлофаном. Они двигались слаженно, как будто делали это тысячу раз. Переглядывались, когда думали, что Саша не видит. Один раз Денис коснулся руки Алины, передавая ей ножницы, и задержал пальцы дольше положенного.
Саша смотрела на них и чувствовала странное опустошение. Не боль. Не злость. Абсолютную пустоту, как будто внутри всё выжгли. И в этой пустоте зарождалось что-то новое, холодное и очень спокойное.
— Денис, — позвала она.
Он обернулся, всё ещё держа в руках букет.
— Ты ночью приходил?
Денис замер. Алина замерла рядом с ним. Повисла мёртвая тишина.
— Ну… да, — он сглотнул. — Заходил проведать. Ты спала, я не стал будить.
— И долго сидел?
— Не очень. Минут пятнадцать. Устал очень, поехал домой.
Саша кивнула. Спокойно, буднично, как будто спрашивала о погоде.
— А Алина была здесь? Я просто слышала сквозь сон какие-то голоса. Показалось, наверное.
Алина побелела так, что веснушки на носу проступили яркими пятнами. Денис напрягся, желваки заходили на скулах.
— Нет, — сказала Алина слишком быстро. — Я утром пришла. Только утром.
— Значит, показалось, — Саша закрыла глаза. — Голова после этих лекарств вообще плохо соображает. Вы идите, отдыхайте. Я посплю.
— Мы посидим, — начал Денис.
— Идите, — повторила Саша, не открывая глаз. — Правда. Устала я.
Шаги. Шорох одежды. Тихий шепот в коридоре. Дверь закрылась.
Саша открыла глаза и уставилась в потолок. Она не знала, что будет делать завтра. Не знала, как жить дальше с этим знанием. Но одно она знала точно: мир, в котором она жила раньше, рухнул. И строить новый придётся самой. Из обломков. Из правды. Из того, что осталось.
А осталась только она. И двое за дверью, которые боятся, что она проснётся по-настоящему.
Вечером пришёл врач. Молодой, уставший, с внимательными глазами. Осмотрел, задал вопросы, записал что-то в карту.
— Поправляетесь, — сказал он.
— Ещё неделька здесь, и домой.
— Доктор, — Саша поймала его за рукав халата, когда он уже собрался уходить. — А правда, что после таких аварий люди иногда по-другому начинают видеть? Ну, мир, людей вокруг?
Врач посмотрел на неё внимательно, чуть прищурившись.
— Бывает, — ответил он осторожно.
— Пережитый стресс, травма… Многие говорят, что словно пелена с глаз спадает. Ценности переосмысливаются.
— И хорошо это или плохо?
— По-разному, — он улыбнулся устало. — Но ложь видеть начинают острее. Свою и чужую. Это точно.
Саша кивнула. Врач вышел, а она долго лежала, глядя в темнеющее небо за окном.
Где-то в городе ходили её муж и сестра. Держались за руки, целовались в подъездах, шептали друг другу слова, которые когда-то говорили ей. Им было страшно. Они боялись разоблачения.
Но они не знали главного: она уже всё знает.
И теперь не они решают, когда правда выйдет наружу. Теперь это решает она.
Та Саша, которая больше никогда не будет прежней.
Та, которая не проснётся…….

__________________