Если кратко, то через семь лет девочка вернулась к матери.
И вот взрослая сорокалетняя женщина пьет чай с отцом-пенсионером. Приехала – благодарить. Что он нашел в себе силы обратиться к бывшей жене и всю правду рассказать: не справился, не смог, не сумел. За это благодарить. Потому что иначе – гибель бы ждала – девочку. И об этом нужно говорить прямо.
Пьют чай. Разговор почти не клеится. О чем говорить? Не о чем говорить.
Хотелось душу облегчить. Потому что тоже виновата.
Пьют чай. И она старательно избегает слова «папа». Видимо, язык не поворачивается. Сил нет – произнести. И поэтому без обращений.
Два стола. На одном старенький компьютер и старенький радиоприемник. Над вторым висит ее детская фотография. Посмотрела на себя – потеплело немного на душе.
Поезд уходил вечером. Сказала, что провожать не надо. Спросила, хватает ли ему денег? И про здоровье, конечно.
Около дверей не выдержала – обняла. Заглянула в глаза. И все-таки выдавила слово «папа». Странно, выдавить-то выдавила, но только оно легко так вылетело. И он доченькой назвал. Уже перед дверью. Не по имени – а доченькой. И сказал, что любит. И любил. И тоже прощения попросил. Все должно быть по-честному.