А через пару минут и правда пришел в бескозырке.
– Ты где такую взял?
– Папа купил! – с гордостью сообщил брат, и в груди у Володи ёкнуло.
– Хорошая бескозырка, – вполголоса сказал он.
– А еще мы лодку купим, папа мне обещал! И поедем лыбачить!
Володя хотел было сказать, что никогда папа уже ничего не купит и не поедет рыбачить, но тут вдруг до него стало доходить.
– Когда он это сказал? – медленно проговорил Володя.
– Вчела! Или завтла, я не помню. Пап! – заорал Антошка. – Когда ты лодку обещал мне купить?
Дядя Коля копался в своем тракторе и был слишком далеко, чтобы их услышать .
– Ты кого папой назвал, этого, что ли? – злобно спросил Володя.
Антошка растерянно уставился на брата, а Володя, не успев подумать, отвесил ему оплеуху, и из глаз Антошки покатились крупные капли, а нижняя губа оттопырилась и задрожала. Володя развернулся, зашел в дом, скидал вещи в сумку и сказал, что он уезжает.
На работе его приняли с радостью – летом все в отпусках, а тут он еще одни руки! Виталий Олегович не стал задавать лишних вопросов, и смен дал нормально – вот где хороший мужик!
Володя никак не мог забыть лица младшего брата – никогда раньше он не поднимал на него руку. Тот родился слабым, с пороком сердца, и два года вообще никто не знал, выживет он или нет. Антон от его кроватки часами не отходил, все боялся, что тот перестанет дышать. Ладонь, которой он ударил брата, казалось, горела.
– Ты чего, ударился?
Володя не заметил, что уже несколько минут пялится на свою руку. Виталий Олегович смотрел с улыбкой, не требовал ответа, просто ждал.
– Да нет, – махнул головой Володя и вдруг все ему рассказал: и про отца, которого даже проводить не смог в последний путь, и про мать, которая сошлась с соседом, даже полгода не прошло, и про Антошку, который теперь этого соседа называет папой.
Виталий Олегович слушал его внимательно и не перебивал. А потом сказал:
– А ты знаешь, я ведь с Ленкой своей сошелся? тоже года еще не прошло, как она овдовела. И Вадька меня почти сразу стал папой звать. Ну а что? Каждому ребенку нужен отец. Нет, он знает про родного, фотокарточка на стене у него висит. Но ведь что ему от этой карточки? В кино она его не сводит, машину водить не научит.
Перед глазами у Володи замелькали картинки прошлого – как отец учил его на велосипеде кататься, как гвозди учил его забивать и дул на палец, когда Володя промазал, как показывал, какие грибы можно есть, а какие нельзя. Это что же, получается, у него все это было, а у Антошки? Ладно средние, они хоть немного с отцом успели побыть…
– Я не знал, – хрипло проворил Володя.
Виталий Олегович похлопал его по плечу.
– Не держи зла на мать, сынок. И учись лучше, сам же говорил, как она мечтала, чтобы ты инженером стал.
Володя потупил взгляд.
– Отчисли меня, сессию я не сдал.
– Так восстановись, – улыбнулся Виталий Олегович. – Сходи в деканат, тебе подскажут как.
Три дня Володя думал, что и как. Стыдно было идти и просить. Но он вдруг ему пришло в голову – а какой он пример братьям подает? Хочет, чтобы они всю жизнь грузчиками работали? Ну уж нет!
Секретарша его узнала, даже улыбнулась. Сказала, что сейчас никого нет, но восстановиться можно – все равно после зимней сессии первые отчисления пойдут.
– Ты учиться-то надумал? – спросила она.
– Надумал.
Уже выходя из института, Володя столкнулся с бывшей однокурсницей Дашей.
– Ой, Володя, привет! А ты что здесь делаешь?
– Решил восстановиться, – признался он.
– Правда! Как здорово, Володя! А я в библиотеку ходила. Ты знаешь, мы тут в кино собрались – хочешь со мной? То есть с нами…
Ее щеки вспыхнули, и она посмотрела на свои туфли, словно проверяя, не грязные ли они. Только тут он заметил, какая она красивая, и куда лучше Гали – сразу видно, что девушка серьезная, не будет с кем попало кататься.
– Ну… Я могу, – сказал он.
Даша вскинула глаза и улыбнулась. И так легко стало Володе, так радостно!
– Тогда пошли?
– Погоди! Я до автомата! Маме хочу позвонить…
И он побежал к автомату, чтобы услышать мамин голос, чтобы успокоить ее – все хорошо, выйдет еще из него Хомо сапиенс…