Подошла к телевизору, включила ненавистный ящик. Ничего интересного. Какое-то третьесортное ток-шоу, от которых фанатела мама. Со злости выключила телевизор, взяла газету, и стала рассматривать раздел с вакансиями. На работу хочется, аж сил нет! Чтобы кругом люди, чтобы разговаривали, шутили, смеялись, да даже пусть ссорятся, плевать, главное- чтобы не дома! Выделив для себя несколько интересных вакансий, Кира обвела их простым карандашом, включила чайник и бессмысленным взглядом уставилась в окно.
***
-Мам, я абсолютно здорова! Почему ты не разрешаешь мне никуда поступать после школы? Я и школу-то не посещала, все на домашнем обучении, а как же мне без профессии жить?
-Да потому, что я и в школе устала охранять тебя постоянно! Сколько раз с работы отпрашивалась, начальству кланялась, за ручку тебя водила А если снова твои приступы начнутся, и никого не будет рядом? Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за тобой по пятам!
-Мам, у меня уже много лет нет никаких приступов, да и доктор сказал, что очагов не видно. Это были просто детские судороги, так бывает. Я устала так жить, понимаешь? Я хочу быть, как все, веселиться, влюбляться, учиться в коллективе! Ну живут же другие как-то
-Да что они понимают, твои доктора! Болячку увидеть не могут! Я свое слово сказала, возражения не принимаются.
-Мам, ну может хоть заочно? Ну пожалуйста!
-А на какие шиши ты учиться будешь? Где деньги брать? Ты и так с меня все соки вытянула со своей болячкой, еще и учебу тебе оплачивай? Отец твой не обеспечил тебя, как тех своих детей, так что и без профессии обойдешься. Пока не голодаем, умная мамка у тебя, не зря всю жизнь в торговле работала.
-Я же не бесплатно шила, ты наверное деньги с людей брала. Ну отпусти меня хоть на швею учиться!
-И так хорошо шьешь, нечего время тратить.
***
Кире было 2 года, когда впервые в жизни её скрутили судороги, да такие, что еле спасли ребенка, так плохо ей было. Сначала думали, что эпилепсия, но после долгих обследований диагноз не подтвердился, и все списали на очаговые судороги, которые выдает организм на различные стрессовые ситуации. Мать, властная, сильная женщина, буквально оградила Киру от внешнего мира. Детский сад девочка не посещала, мать , в то время работавшая в магазине договорилась с бабушкой -соседкой, и та, за скромную плату сидела с девочкой. В школу Кира ходила тоже редко, и то, только для того, чтобы написать контрольные. Как матери удалось договориться с директором на такое обучение, остается загадкой, но Кире очень хотелось вместе со всеми находиться в школе, вместо того чтобы сидеть дома, в 4-х стенах. Отца девочка видела редко, и очень боялась его строгого нрава. Мужчина тоже не питал к девочке нежных чувств, ведь у него была другая семья, а Кира была для него нежеланным ребенком. Маленькая Кира иногда слышала обрывки разговора матери с подругами, и быстро поняла, что родила ее мать для того, чтобы привязать мужчину, но ничего не получилось, он рано умер, не оставив им с Кирой ни рубля.
Девочка росла, как неприкаянная. Слонялась по квартире, от нечего делать начала смотреть выкройки в журналах. Понемногу, шаг за шагом, девочка научилась шить. На удивление, мать была не против этого увлечения, и даже раздобыла где-то хорошую ножную швейную машинку взамен старенькой ручной. -Уж лучше шей, чем по улицам шастать.
Немного подросла Кира, приобрела навык в шитье, и мать стала загружать её работой. Кому юбку пошить, кому платье. Все коллеги и знакомые матери ходили к ней за обновками. Несмотря на юный возраст у Киры был настоящий талант, и шила она такие вещи, что недовольных клиентов было очень мало. Закончила школу, и все так же продолжала сидеть дома, и шить. Ни друзей, ни подруг у Киры не было.
Девушке было 18 лет, когда мать парализовало. Лечение не дало результатов, и женщина больше на ноги не встала. И без того вздорный характер матери с каждым днем портился все больше и больше. Бесконечные упреки, оскорбления, и претензии о неудавшейся личной жизни постоянно летели в адрес Киры. Зинаида спокойно могла вылить суп на пол, и кричать, что Кира бездарь. Она постоянно грозилась посадить её в тюрьму за жестокое отношение, и даже сама себе ставила синяки на руках и ногах, зато когда приходили ее подруги, женщина кардинально менялась и превращалась в любящую и заботливую мать.
-Вот, не станет меня, как же Кирочка одна- то будет, она же у меня избалованная, совсем к жизни не приспособлена, и не умеет ничего, слова сказать боится. И в кого она у меня такая?
Подруги, соседи, да и просто знакомые, хоть и догадывались об истинном положении дел, в глаза Зинаиде заискивающе смотрели и поддакивали. Мать запросто могла одолжить последние деньги очередной своей знакомой, и требовать с Киры мясо, которое девушке и купить было не на что. Она все так же продолжала шить, и это увлечение не раз выручало ее, хотя бы голодом не сидели, но мать все равно основным кормильцем считала себя, и почти все заработанные Кирой деньги хранила у себя.
Мать каждый раз выделяла ей на продукты определенную сумму, которой не хватало ни на что, а мать постоянно ругалась, и обвиняла Киру в воровстве, обмане, глупости.
-Кира, ты зачем все деньги ей отдаешь, а потом на продукты выпрашиваешь? Тебе нравится, когда тебе по выдаче деньги дают? Она все равно лежачая, и даже цены в магазине не знает. Ты оставляй себе половину, так проще будет, как то посоветовала девушке знакомая матери.
Почему Кира не додумалась до этого раньше? Зачем терпела издевательства и оскорбления? Она и сейчас, по прошествии многих лет не может объяснить.
-Ты знаешь, как я её боялась? Нет, она меня никогда не била, и пальцем не тронула. Психологически давила. Обвиняла во всем, что было, и чего не было. Знаешь, вот она лежала уже, не ходила, перед смертью совсем с ума сошла. А мне уже 23 года было, 5 лет я горшки за ней выносила. И только она рот откроет, как я в маленькую девочку превращалась, аж сжималась вся, до того страх перед ней был. А когда она умерла, у меня душа пела. И стыдно о таком говорить, но именно так все и было. Я радовалась, что отмучилась. Я ничего не боялась, ни голода, ни безденежья, мне было так хорошо и спокойно, и так хотелось на работу, к людям! Я после похорон помыкалась, походила, а никуда не берут, кроме как полы мыть. Деньги на исходе были, страшно стало. Я даже заказы брать перестала, все казалось, что без контроля, без властного голоса матери сделаю что то не так. А потом меня осенило- Я же шить умею. Пришла на швейную фабрику, и меня взяли на работу. Верхонки сначала доверили, потом постельное, дальше- больше. Начальница хорошая у нас была, увидела, что я многое умею, доверила и сложную работу. Я помаленьку освоилась, общаться с людьми стала, улыбаться начала, жизнь наладилась. Как оказалось, никто меня не съел, никто не обидел, и с судорогами на дороге не валялась. И без матери не пропала, даже легче было намного.
Замуж только долго боялась идти, все слова матери помнила, что никому я не нужна. А потом ничего, и на меня человек нашелся, хорошо жили, дружно, дочку родили. Я все боялась, что как мать буду, но нет, мужу спасибо, все хорошо сложилось. Воспитали, выучили, у нее 2 высших образования сейчас, и все какие-то курсы проходит, повышает чего-то там. Хоть и неучем я выросла, кроме школы ничего нет, так пусть дочь учится, работает, где ей хочется. Нельзя детей у юбки своей держать, они не прислуга, не собственность. Мы не имеем права за них все решать. Помогать- да, советовать- пожалуйста, а вот как мать моя- так не надо. Родила себе игрушку, грушу для битья, и всю жизнь изгалялась, за мой счёт самоутверждалась, да винила во всех неудачах. Это сейчас психологи всякие, телефоны доверия, а тогда кому кто нужен был?
***
История основана на реальных событиях, записана по рассказу главной героини. Имена героев изменены.
Знаете, я таких отношений между матерью и дочкой не встречала, и слава богу, но не верить рассказчице у меня нет оснований, но я не исключаю, что такие события, такие отношения, имели место быть. Печально, если так все и было, и очень жаль Киру. Хорошо, что смогла она оттаять от такой любви, не замкнулась в себе, и нашла силы жить дальше.