Встреча была назначена у входа в метро. Андрей оделся в соответствии с планом Кости. Старые спортивные штаны, которые и правда сидели на нем немного мешковато (ему пришлось затянуть их веревкой вместо ремня), и футболка на размер меньше, купленная еще в старших классах. Вид такой, будто новую одежду он видел тоже еще в старших классах.
Семь минут ожидания.
К станции подъехала очень видная машине. Андрею на такую и за сто лет не заработать.
Миша приоткрыл дверцу:
– Андрей? – спросил он.
– А вы Михаил?
– Да. Залезай. Не под дождем же нам говорить.
Андрей, стараясь не споткнуться о собственные штаны, залез в машину. В салоне пахло новой кожей и чем-то дорогим… Наверное, так пахнет богатая жизнь.
Миша был не таким, каким Андрей представлял старшего брата. Видно, что человек при деньгах, но ни особой ухоженности, ни манер… Одет, понятно, дорого, но косметологов явно не посещает.
– Хочешь просить меня отказаться от квартиры?
От прямолинейности Андрей посыпался. Не был он так красноречив, как Костя, который это и предложил. Тот мог любого заболтать.
– Квартира… Она ведь вам не нужна… А у меня жена и дети… Я не стал начальником, как вы. На свое жилье мы никогда не накопим… И… А жена еще болеет постоянно… Если ее с работы выгонят, то как нам жить?
Андрей сделал паузу, стараясь изобразить, что вот-вот заплачет. Но это получилось еще хуже, чем его речь.
– Я не прошу многого. Половину бы… Чтобы честно, как у братьев. Мама так мечтала с тобой… то есть, с вами… помириться. Я, можно сказать, исполню ее желание… Как ваш брат.
Андрей надавил на “брат”, ожидая, что это вызовет хоть какую-то реакцию. Может, Миша растрогается, вспомнив их мать.
Но Мишу не проведешь.
– Ты пытаешься давить на жалость, Андрей. Это не очень твое, знаешь ли. Не старайся. Я не претендую.
– Что?
– Не претендую. Квартира твоя. Сам подарю.
Андрею казалось, что Миша довольно эмоциональный человек. Он не понимает, почему ему так казалось, но… вот было такое чувство! Но с ним Миша разговаривал, как с переводчиком в телефоне – вообще без эмоций.
– В чем подвох? – спросил Андрей.
– Его нет.
– И ты не хочешь мести? Но почему ты маме тогда ни разу не ответил??
Мише очень хотелось указать братцу на дверь, но слова, которые он копил тридцать лет, вырывались как-то сами:
– Ты хочешь знать, почему я не общался с матерью?
– Естественно!
Миша кивнул, словно давая разрешение на вход в запретную зону.
– А тебе родители не рассказывали, почему я ушел и не появлялся? – спросил Миша.
– Нет. Мама всегда говорила, что ты уехал, а потом… просто не захотел возвращаться. Но я понимаю, что между вами что-то произошло, за что она себя не простила, но говорила она совсем другое…
– Мать всегда была мастерицей переписывать историю. Так-то великой тайны тут нет. Твой папаша был против меня. Нет, поначалу он был добреньким отчимом, а потом, как только ты появился на свет, он меня вышвырнул. Мне было девятнадцать. Я еще учился, не работал, но он сказал маме: “Или он уходит, или оставайся с детьми одна”.
Андрей такого про отца не помнил… Отец всегда был хорошим…
– И мама лично вынесла мои сумки за дверь, когда я был в институте, – сказал Миша, – Деваться некуда. Надо было работать. Бросил учебу. Многое повидал в конце 90-х… Да, я сидел. Наверняка ты знаешь. Но деньги свои я заработал потом честно. А от тебя и твоей семьи мне ничего не нужно. Ты совсем как мать. Она тоже вечно прибеднялась, какая несчастная, но меня выставила, не моргнув глазом. Не вспоминала лет семь. Только потом попыталась меня найти. И ты похож на нее. Я же знаю, что не так ты бедно живешь. И дочь у тебя одна, и жена не болеет. Квартиру жаль терять? Понимаю… А теперь – адьос.
Не состоялась у них братская встреча. Поговорили чужие люди. Чужие люди и разъехались в разные стороны.
