– Ага, заграницу захотела? На «марсы», сникерсы» потянуло? – вступил в разговор младший сын Петр.
– Ты обороты сбавь, – прикрикнула сестра, – со старшими разговариваешь. Ничего плохого в этом не вижу: отец имеет право с дочерью встретиться, если подтвердится, что это и есть его дочь.
– Вот именно! А то может отец тут ни причем, может эта «немецкая дочь” по всему свету отца ищет…
– Ну, а чего ты завелся, – обратилась к брату средняя сестра Людмила. – А если и, правда, Грета нам сводная сестра, познакомимся, породнимся, в гости будем ездить друг к другу. В конце концов, имеет право папа увидеться с дочерью, тем более, что он честно признался, а мог и ничего не сказать про этот сюжет по телевизору.
– Тоже мне борцы за дружбу между народами! – Психанул Петр. – А вы о матери подумали? На ней вон лица нет, такую новость на старости лет встретить…
Григорий Иванович заволновался, встал с табурета: – Ты, Петя, не горячись, никто мать не обижает…
И тут Анна Степановна опустила голову, вытирая кончиком платка глаза: – Я тебя всю войну ждала, хоть и не жена была, да и невестой не успел назвать, а все равно ждала, верила, что живой вернешься…
– А я разве не женился на тебе? Полвека уже вместе, душа в душу… чего тебе не хватает? Виноват я разве, что такой казус вышел?
– Слово какое-то нашел, в газетах, наверное, вычитал, – проворчал жена. А потом встала и направилась в горницу.
– Нет, ну, правда, мам, чего ты обижаешься? – средняя дочь Людмила пошла следом. – Папка же не уезжает от нас, и вы не разводитесь…
И вдруг Анна Степановна повернулась и с обидой сказала: – А могу и развестись!
И все переглянулись; в голове не укладывалось, что родители, перешагнув семидесятипятилетний рубеж, могут развестись.
– Вот видите, до чего поиски немецкой дочери маму довели? – обратился ко всем Петр.
– Всё! Не надо никаких поисков и встреч, – решительно заявил Григорий Иванович, – как жили, так и будем жить. – И в самом деле, зачем это все на старости лет?
Анна Степановна, хоть и закрылась в горнице, но слышала слова мужа и сразу вышла: – Нет уж, надо довести дело до конца, я же вижу, как ты переживаешь и мучаешься. Не зря с тобой полвека прожила: знаю, какой ты совестливый. Давайте, узнавайте, – обратилась она к детям, – уточняйте… какая правда будет, ту и примем. Ежели и есть от тебя немецкая дочь, пусть будет, встретим как родную.
Все четверо – две дочери, сын и сам Григорий Иванович – от такой речи Анны Степановны притихли, не зная, что сказать. Первым заговорил Петр:
– Мать, ну ты у нас человечище! Вот что значит настоящая женщина!
Дочери с пониманием посмотрели на мать, и только теперь они осознали, что, несмотря на возраст, ревность больно ударила по ней, не имея давности лет. А ведь не была никогда ревнивой, да и повода не было, для нее Григорий Иванович как был единственным и любимым, так и остался.
_________
Петр с сестрами звонили по тому телефону и сверяли данные. Им сказали, чтобы подождали. Григорий Иванович и Анна Степановна по ночам уснуть не могли, ворочались, переживали.
– Спишь? – спросил поздно ночью хозяин.
– Не сплю,- вздохнув, ответила Анна, – какой уж тут сон… всё думаю: вдруг приедет к нам… как угощать… А вдруг не понравится, она, поди к другим удобствам привыкла.
Григорий кряхтел, ворочаясь, тоже переживал, но старался успокоить жену: – Приедет или нет, это еще неизвестно. Да и чего нам бояться… это они пусть бояться, язви их душу. Ну, а Грета… она тут не виновата, поди, договоримся.
– Побелить бы надо, Гриша… времянку хотели переделать… не успели.
– Да не бултыхайся ты в своих думках, тут еще уточнить надо.
__________
Дети ждали ответа, и он пришел. Оказалось, Григорий Иванович ошибся: деревня была не та, а девушка на фотографии, которую звали Марта, тоже другая, а не та, которую знал Григорий Иванович. В общем, никакой немецкой дочери у Григория Ивановича нет. И когда об этом сказали родителям, они даже растерялись, ведь в мыслях уже встречали немецкую дочь.
Дети сразу успокоились, и вскоре забыли об этом случае, посчитав недоразумением. Да и некогда было: девяностые изобилием не радовали. Поэтому вся надежда на огород и собственное хозяйство. Как говорится, «марсами»-«сникерсами» сыт не будешь.
А Григорий Иванович все переживал, что лишний раз всю семью встревожил, особенно жену Анну Степановну. А она, наоборот, успокаивала: – Не казни ты себя, Гриша, зато правду знаешь, а так мучился бы сомнениями.
– Неужто и вправду развелась бы со мной? – спросил он, вспоминая ее слова.
– Нет, конечно, это я в сердцах сказала, куда бы я от тебя, полвека вместе.
А потом они пили чай, понимая друг друга с полуслова. Да и к чему тут слова, главное, чтобы подольше вместе на белом свете побыть, и никакая «немецкая дочь» не в силах их разлучить.
Автор: Татьяна Викторова
