…

Аграфена Дмитриевна взяла малыша на руки и положила на спинку. Алеша притих.
В полной тишине знахарка стала осматривать малыша. Её руки странно ожили и стали проверять вначале пальчики на ножках у ребенка. Она прикоснулась к каждому суставчику, к каждой косточке. Глаза у неё были полузакрыты, а лицо выражало такую внутреннюю сосредоточенность, что не возникало никакого желания окликнуть пожилую женщину. Было понятно, что она работает. Она ищет изъян в расположении косточек малыша.
Старушка проверила ножки малыша и руки, и грудную клетку, осталась осмотром довольна.
-Тут все в порядке! – негромко сказала она. – Теперь посмотрим спинку.
Мальчик лежал на животике очень ровно и не хныкал. Прикосновение рук старой женщины несло ему успокоение.
Высохшие старческие руки почти невесомо легли на шейку малыша. Пальчики исследовали каждый маленький шейный позвоночник.
-Есть! – вдруг громко сказала знахарка.
Она сделала какое-то неуловимое движение, и раздался какой-то странный звук, похожий на щелчок. Алеша пискнул и притих.
-Падал?
-Падал с дивана прямо на головку.
-Когда?
Алеша мгновенно уснул. Он даже испугал этим свою молодую маму.
-Не вскидывайся! У него боль исчезла мгновенно. Пусть поспит. Не будите зря.
Аграфена Дмитриевна своими волшебными ручками прошлась по всему позвоночнику ребенка. Она убедилась, что все косточки у ребенка стоят правильно.
-Забирайте моего пациента. Заверните прямо так в одеяльце, не тревожьте мальчика.
Олина мама достала из своей сумки большой красивый платок.
-Напрасно, Руфинка, ты тратилась. Напрасно. Глянь!
Старушка приподняла крышку сундука, а в нем лежали платки самых разных расцветок.
-Я соседке сказала, что когда уйду, пусть она всем, кто меня проводить придет, по платку подарит. Мне уже пора о вечном думать. А вот за картошечку и огородную продукцию, что ты мне днем принесла, отдельное спасибо! Отдельное! И за мед. Я теперь так чаевничаю хорошо. Пенсия-то у меня крошечная. А пирога твоего мне теперь на всю неделю хватит.
Ступайте, а то уже светать начинает. У меня тут догляд есть. Все люди, как люди, а этот сосед все доносы строчит. Сам лодыжку вывихнул, я ему на место все поставила, а он все равно донос написал. Вот что за человек. Семьдесят лет я уже косточки людям правлю. В пять лет под руководством дедушки своего малышу пальчик на место поставила. Вот на этой самой кушетке. Когда нас уплотняли, а все вокруг на дрова пускали, я выпросила эту кушетку. Теперь сяду на неё вечерочком, да и вспомню своих родственников. Всех по свету судьба раскидала.
Оля вместе с мамой своей низко поклонилась доброй женщине.
-Простите! – пробормотала она, и слезы показались у неё из глаз.
-За что?
-За неверие.
Стараясь ничем не нарушить тишину предрассветных улиц, две женщины катили детскую коляску домой в абсолютной тишине. Малыш спал безмятежно. Его теперь ничего не беспокоило.
Мать и дочь молчали. Оля всю дорогу вспоминала чуткие руки знахарки и невольно сравнивала их с руками доктора. Дама на приеме даже не осмотрела малыша толком. Она только выслушала жалобы мамы, да взглянула издалека на припухлость в области шеи и выписала таблетки и компрессы.
И как мне стыдно теперь, что я так спорила с мамой и доказывала ей преимущества официальной медицины. Они есть. Но почему тогда не идти бы им рядом
с искусством костоправов и не дополнять друг друга?”
Приближался рассвет. Рассеивалась мгла ночи, а на смену ей шел солнечный свет, который обозначился уже тоненькой алой полоской на востоке…
Валентина Телухова