…

– Он и думать про тебя забыл! Какая ты у меня дуреха!

Но Маша ей не верила – высматривала вечерний автобус, а когда он показался, сидела и отсчитывала минуты, через которые Лев должен был дойти до ее дома.

Минуты текли, в кастрюле булькал его любимый рассольник, а Льва все не было. Когда солнце коснулось зенита, Маша сняла нарядное платье, убрала кастрюлю в холодильник и пошла спать.

Она несла пустое ведро из коровника, напоив с утра кормилицу Зорьку, в старом заляпанном халате, с наскоро заплетенной косой, когда вдруг увидела его. Лев стал чуть выше, лицо округлилось, но его улыбка, беззащитный взгляд из-под очков были все те же.

– Маруся! – он кинулся ей навстречу, обнял ее так крепко, что кости захрустели.

Это все было потом – ее слезы, вперемешку с торопливыми поцелуями, его оправдания, рассказы, как он поехал в Китай на подработку, но его там обманули, и он долго не мог не то, что вернуться домой, даже весточку о себе подать… А сейчас были только его крепкие руки, ее соленые губы и биение двух сердец в один такт.

Позже, вечером, они пошли на пруд, к тому месту, где она впервые стала принадлежать ему, шли по прохладному песку, держась за руки. Лев говорил, что переведется на вечернее и устроится на работу, а она – она едет с ним, прямо сейчас.

В свете заходящего солнца Маша заметила, как в песке что-то блеснуло. Она наклонилась, взяла крошечный предмет в ладонь.

– Что там? – спросил Лев.

Маша улыбнулась и ответила:

– Ничего. Просто я сережку уронила.