…

— Простите, Надежда Аркадьевна, но это не выход. Сама Ксюша вряд ли захочет оставить своих маму и папу. Нужно попробовать вылечить их. Что сказал Сергей по поводу работы, которую я ему предложила?

— Сказал, что лучше в дворники пойдет, чем к твоему мужу. Лечить их с Ларисой я тоже уже пробовала, и народными средствами, и медицинскими препаратами. Ничего не помогло. А чтобы в клинику на длительное лечение отправить, так там нужно согласие пациента, а Сергей себя пьющим не считает.

— Вы главное не переживайте, что-нибудь придумаем, — оптимистично заявила я.

Спустя еще несколько дней Надежда Аркадьевна, вместе с Ксюшей ждала меня у ворот нашего дома. Девочке на вид было лет четырнадцать. Рослая, с длинными русыми волосами, она напомнила мне мою дочь. У меня даже голос охрип от внезапного волнения, когда я спросила:

— Давно вы ждете? Что случилось?

— Можно мы у тебя сегодня переночуем? — спросила Надежда Аркадьевна, отводя в сторону взгляд.

Я увидела на ее лице новую ссадину и совершенно разозлилась. Как можно поднимать руку на собственную мать? Будь моя воля, я бы за такое обращение с родителями сразу же сажала в тюрьму. Без суда и следствия.

— Заходите, — я, больше не расспрашивая ни о чем, пригласила гостей в дом. — Муж сегодня допоздна на работе, а я торт купила, как чувствовала, что вечером буду чай пить не одна.

Оказавшись внутри, Надежда Аркадьевна долго оглядывалась по сторонам. Ничего особенного в нашем доме не было, обычный среднестатистический коттедж. Тем более что купили мы его уже готовым, и я бы, например, многое здесь поменяла.

Но, Надежде Аркадьевне после их жилища дом очень понравился.

Ксюша вела себя крайне скромно. Моя дочка Вика была точно такой же, никогда не встревала в разговоры взрослых, лишь отвечала, когда с ней заговаривали. Я видела, что девочка бросает взгляды на фото над камином, но спросить не решается. Тогда я взяла в руки фоторамку и, ненадолго прикрыв глаза, показала им снимок.

— Это моя дочка Вика. Она погибла в автокатастрофе пять лет назад. Ей было шестнадцать лет.

Ксюша взяла в руки фотографию и долго, молча, разглядывала ее. А потом передала фото Надежде Аркадьевне.

— Как они с Ксюшей похожи! — удивленно воскликнула женщина и бросила на меня внимательный взгляд.

С того дня Ксюша и Надежда Аркадьевна стали часто приходить к нам в гости. Я очень радовалась их визитам, хотя и начинала догадываться, что делает это Надежда Аркадьевна специально. Чтобы я смогла привязаться к девочке.

Так оно собственно и случилось. Мне было настолько просто подобрать к ней ключи, что через некоторое время мы с Ксюшей стали почти подругами.

Девочка никогда не жаловалась ни на свою жизнь, ни на своих родителей. При этом она интересовалась всем на свете, и было понятно, отчего учителя хвалят Ксюшу.

Я поняла, что в присутствии Ксюши мое сердце оттаивает. Я стала ожидать ее визитов, придумывала различные мероприятия, выходы в кино, или на выставку. Только чтобы побыть с ней рядом.

Гриша, заметив улучшение в моем душевном состоянии, также стал поощрять эти встречи. Тем более что у них с Ксенией обнаружилась общая страсть — астрономия. Они могли часами обсуждать структуру и развитие какого-нибудь небесного тела, заставляя нас с Надеждой Аркадьевной зевать, прислушиваясь к непонятным терминам.

Конечно, наша возрастающая привязанность к девочке не могла остаться не замеченной, и вскоре на пороге нашего дома появился Сергей.

— Зачем ты лезешь в мою семью? — задал он вопрос повешенным тоном.

— Никуда я не лезу, — я вздохнула. — Нам просто нравится общаться друг с другом, а ты не ценишь то, что имеешь.

— Это мое дело, что я там ценю, или не ценю. Я не позволю тебе отобрать у меня ребенка.

— Меньше всего я хочу, чтобы Ксюшу забрали у ее родителей. Но, если так будет продолжаться, вскоре ею заинтересуются органы опеки.

— Не говори ерунды. Просто твоя дочь погибла, и ты пытаешься заменить ее моей.

Я бросила на него пронзительный взгляд и мужчина, не выдержав, отвел глаза в сторону.

— В тот день погибла не только моя дочь, но и твоя тоже, — четко проговорила я.

— Не понял? — Сергей поднял глаза.

— Когда мы расстались, я была беременна. Вика была твоим ребенком, поэтому, прошу, прояви хоть капельку сострадания.

Сергей разглядывал мое лицо несколько минут, потом, видимо, убедившись, что я его не обманываю, спросил:

— И что, твой муж знает об этом?

— Конечно, знает. Гриша знал обо всем, что было в моей жизни до него.

Сергей снова надолго замолчал. Потом обхватил голову руками и проговорил, не глядя на меня:

— Прости меня, Лена! За все прости! Ты можешь общаться с моей матерью и дочкой, сколько хочешь. Тем более и они желают этого. Еще бы, у тебя совсем другая жизнь.

— Свою жизнь, Сережа, мы строим сами. Мой муж, между прочим, окончил тот же техникум, что и ты, только тремя годами ранее.

Так я продолжила видеться и с Надеждой Аркадьевной, и с Ксенией. Теперь они приходили к нам без опаски, не оглядываясь постоянно на время. Сергей устроился на работу. Правда, не на фирму моего мужа, а в другую организацию, но все же, это был прогресс.

Сергей не скрыл, полученную от меня информацию, и рассказал своим домашним о том, что он был биологическим отцом моего ребенка. После этого Надежда Аркадьевна смотрела на моего мужа Григория, как на святого, он даже смущался от такого взгляда. Она постоянно плакала, глядя на фото над камином, и приговаривала, что сразу заметила, как Вика и Ксюша похожи. Ксюша же, узнав, что моя дочка была ее сестрой, стала относиться ко мне как к родственнице. Мы точно стали еще ближе.

Именно Ксюша уговорила меня рассказать историю нашего знакомства с Гришей, и я нехотя призналась, что мой муж однажды спас меня от необдуманного поступка.

— Узнав, что я беременна от человека, который встречается с другой, я страшно испугалась. Как-то стояла на мосту и думала, как просто было бы сейчас уйти из этой жизни. Все проблемы разом бы закончились. Я наклонилась уже слишком сильно, но тут рядом со мной затормозил автомобиль и сильные руки оттащили меня от перил.

Так мы и познакомились, и Гриша помог мне совершенно иначе посмотреть на ситуацию. Понять то, что со мной случилось — это и есть счастье, а то, что ушло было ненужной мишурой.

Через некоторое время Гриша заявил, что любит меня, и моего ребенка тоже любит. И ни разу за всю нашу жизнь ни я, ни моя дочь не почувствовали обратного. Гриша действительно любил нас всем сердцем, а мы любили его. Потому что я точно знаю, в тот момент небеса прислали мне моего хранителя, и он уж точно лучше всех мужчин на свете. Когда мамы и Вики не стало, если бы не Гриша, я не была бы такой сильной и, наверняка, снова отправилась бы на мост. Но он помог мне, разделив со мной горе.

Примерно полгода в семье Сергея все было хорошо. Надежда Аркадьевна светилась счастьем, Ксюша перестала вздрагивать от каждого громкого звука. Но потом Сергея снова уволили, чего-то он там не поделил с начальством. После этого Сергей опять запил. И на этот раз по-черному. Они вместе с Ларисой пили с утра до ночи, если они, конечно, различали смену ночи и дня.

Я не знаю, зачем я отправилась к ним на квартиру тем утром. Никакого дела у меня не было. Ноги просто несли меня туда, и я помню, как снова давило в груди. Еще издали я увидела две пожарные машины и скорую помощь. Дыхание перехватило, когда из подъезда вынесли закрытое простыней тело. На негнущихся ногах я подошла к карете скорой помощи и заглянула внутрь. На кушетке лежала Надежда Аркадьевна. Послышался звук сирены. Это подъехала еще одна скорая. В тот же момент я увидела Ксюшу. Она шла рядом с носилками, на которых несли еще одно закрытое тело.

Увидев меня в толпе, Ксения бросилась мне на шею и зарыдала. Она ничего не говорила, просто плакала и ее горячие слезы, словно лава обжигали мое плечо. Так мы и стояли, обнявшись, пока Ксюшу не забрали врачи.

Как выяснилось позже, Сергей накануне снова сильно напился. Уснул он видимо поздно ночью, или даже под утро и с непотушенной сигаретой. Оба и Сергей, и Лариса умерли, так и не проснувшись. И если бы не бессонница Надежды Аркадьевны, им с Ксенией грозила бы такая же опасность.

Не знаю, что это было, игра провидения, или судьба, но только и Ксюша и Надежда Аркадьевна после больницы естественно стали жить с нами. Они как бы на самом деле заменили мне потерянных мать и дочь.

Мне думается, когда горе делиться на нескольких людей сразу, то его бывает не так уж и много, чтобы не суметь с ним справиться. Это в одиночку горе может сломать, а если вокруг тебя есть надежные плечи, на которые можно опереться, то ты выстоишь. Непременно выстоишь.

Ксюша часто потом говорила, что каждый раз, когда тоска по матери и отцу сжимала ее горло, она бежала ко мне и в разговорах забывала про боль. Мы часто с ней разговаривали и о Вике. Ксюша хотела знать о своей сестре все-все, каждую черточку ее характера, каждый кусочек ее жизни. Когда я вспоминала свою дочь, чтобы рассказать Ксюше очередной отрывок из нашей прошлой жизни, я как бы выпускала свою боль наружу. И мне, как ни странно, становилось так легко и спокойно, словно я, наконец, поняла — никто никуда не ушел, эта разлука временная. Конечно, если достойно выдержать это расставание. Но мы же вместе, мы поможем друг другу.

Автор:Юферева Т.