Остался я один. Тут приезжает младший сын и говорит: “Отец, вы с мамой говорили, что дом мне подарите. Уже столько лет прошло, а я все в полуторке с семьей маюсь. Мы второго ребенка хотим. А куда его? Самим места мало. Давай, продавай дом. Обещали с мамой же.”
Я, конечно, очень расстроился. Но ведь он прав. Старшего-то обеспечили жильем, а младший должен моей смерти, что ли ждать? Когда это будет, неизвестно. В общем, продал я дом. Деньги ему отдал. Правда, оставил себе на маленький гаражик, машину там держу и летом перебиваюсь теперь. К холодам перебираюсь то к одному на месяц-другой, то к другому. Но ведь вижу, что мешаю. И снохи не очень-то меня ждут, ворчат. А сыновьям скандалы не нужны.
Однажды сошелся с одной женщиной в нашем городе. Так, такая злющая попалась! Что не сделаю – все не так. Не так встал, не там сел. То ем много, то моюсь редко, а если чаще – то воды много трачу. Это не моя Зоинька, с которой прожили 46 лет почти….. Вот еду опять в свой гараж. Пока лето… А к зиме куда? Так нет на примете женщины-то?
Смотрела я на него и сердце разрывалось от жалости. Дожил до старости, сыновей вырастил и остался без крыши над головой. А ведь не тунеядец, трудился всю жизнь. И остался один…
Я, конечно, очень расстроился. Но ведь он прав. Старшего-то обеспечили жильем, а младший должен моей смерти, что ли ждать? Когда это будет, неизвестно. В общем, продал я дом. Деньги ему отдал. Правда, оставил себе на маленький гаражик, машину там держу и летом перебиваюсь теперь. К холодам перебираюсь то к одному на месяц-другой, то к другому. Но ведь вижу, что мешаю. И снохи не очень-то меня ждут, ворчат. А сыновьям скандалы не нужны.
Однажды сошелся с одной женщиной в нашем городе. Так, такая злющая попалась! Что не сделаю – все не так. Не так встал, не там сел. То ем много, то моюсь редко, а если чаще – то воды много трачу. Это не моя Зоинька, с которой прожили 46 лет почти….. Вот еду опять в свой гараж. Пока лето… А к зиме куда? Так нет на примете женщины-то?
Смотрела я на него и сердце разрывалось от жалости. Дожил до старости, сыновей вырастил и остался без крыши над головой. А ведь не тунеядец, трудился всю жизнь. И остался один…