…

-Жене? А ну – ка, дай нам Фая, от ту юбку…да Леська? Матерь -то оденем сейчас, а ? И вооон ту кофту, давай две.

А это чего? Сапоги? Давай Зоя, иди мерь, ооот так, и пальто ишшо, а платок же надо…Вон тот с кистями…

-Не надо, – слабо отбивалась Зоя, – что вы Митрий Палыч, не надо тратиться.

Но отцом завладел какой-то задор, который передался и нам.

-Сумочку – тихо сказала я, – и, папа, зеркальце, она же..женщина.

Мне тяжело это далось, эти слова

Отец, на каком-то кураже, всё скупал и скупал.

А потом дома, мы рассматривали эти обновки, мерили и хвастались друг другу.

Наша мужичка…наша Зоя, в юбке и кофточке, в сапожках, пальто и платке с кистями, стояла такая…красивая, что даже мы с папой смотрели, на неё открыв рот.

-Вот и речка, камушки катала, – сказал папа свою любимую присказку, он всегда её говорил, когда не находил слов.

В тот вечер немного рухнула плотина, остался тоненький ледок.

Я слышала, как плакала Зоя, тихонечко, гладя рукой покупки.

Я выросла, поехала поступать, отец перевёлся в посёлок работать, тоже в леспромхозе, но уже полегче нашёл работу.

Я приезжала на выходные, наблюдала за ними, они были какие-то счастливые, я чувствовала себя немного в стороне.

Малыши выросли, они называли Зою мамой, конечно, детям нужна мама, к тому же нашу маму они уже и не помнили.

Митя признался, что со временем образ мамы стёрся из памяти, если бы не портрет и совсем бы забыл…Любашка вообще смутно помнила, да что уж там говорить, даже я стала забывать, как выглядела мама.

Я смотрела на них и чувствовала себя лишней…

Мне так не хватало мамы, так не хватало её тепла и заботы, мне некому было рассказать и поделиться тем, что происходит в моей жизни.

Я давала себе слово, постараться пореже приезжать к ним, но…ехала опять и опять.

Ехала, чтобы изводить себя, рвать себе душу глядя на их счастье, а оно было…

Я прям видела, как тихо светится счастьем отец, как любит детей Зоя, как обнимает она Любашку, а та льнёт к ней.

Как спрашивает, что -то Митя, называя её мамой…

В один день, мы что-то в шутку делили с Любашкой, я сидела на кровати, она сверху нападала на меня.

В комнату заглянула Зоя, в пылу борьбы мы обе раскрасневшиеся, попросили рассудить наш спор.

-Мама, – кричала Любашка и тут совершенно не контролируя себя, я тоже позвала Зою…

-Мааам…

Зоя выходила из комнаты…она замерла, сгорбила плечи, я тоже замерла, лишь Любашка продолжала беситься.

-Доченька, – кинулась ко мне…мама – доченька моя, Лесечка.

Она взяла моё лицо в руки и целовала, целовала куда попало, прижимая к себе.

А потом, мы плакали обнявшись, мама тихо- тихо, едва вздрагивая плечами, я плакала, моя лавина слёз лилась на маму, плакала басом Любашка, не понимая отчего мы с мамой ревём, просто за компанию от того, что любит нас.

Так и застал нас Митька, обнявшихся и плачущих.

-Что случилось?- перепугался брат.

-Ничего Митька, – пробасила Люба, – тебе не понять,это наше женское…

-Да ну вас, девки, что с вас взять, – сказал Митя и пошёл на улицу.

Когда я выходила замуж, моя мама сказала будущему мужу, что если что…она ведь рядом и за сто вёрст прибежит, если почувствует, что мне плохо…

Муж всю жизнь потом вспоминал это, шутил, что, прежде чем, что-то сказать мне, проверяет, не бежит ли тёща.

Моя мама самая красивая, самая добрая и светлая.

Они с отцом дожили до глубокой старости.

Однажды, он рассказал нам историю её появления.

Она приехала к ним работать в тайгу, поварихой.

Молодая девчонка девятнадцати лет, к мужикам которые живут в тайге месяцами, в глушь…

Отец сжалился над ней и уговорил за плату присмотреть за детьми, а мужикам сказал, что сам кашеварить будет. Отца знали и уважали все, да и чего греха таить, побаивались.

Увидев нас, Зоя решила, что ни за что не возьмёт никаких денег от нашего отца. Сама она из детского дома была, потеряла в войну всех.

Женой стала отцу, после того случая, с автолавкой.

Совместных детей у родителей не было, мама была застужена.

Она пережила отца на семнадцать лет и не было лучше бабушки на свете у наших детей, никого она не делила.

Зятевья обожали свою тёщу, что Любашкин муж, что мой.

Сноха называла мамой…

Мы не забыли свою родную мамочку, но и нашу маму будем помнить всю жизнь…

Мавридика де Монбазон