…

— Знаю, что меня блаженным считают. Может, и правы люди. Я-то сам рад, что всего лишь слегка тронулся, а не буйно помешался. Были на то причины… — Начал свой рассказ дед Веня.

Владимир внимательно слушал, забыв об огурце, наколотом на вилку.

Женился Веня по большой любви, поссорившись с родителями, которые прочили ему в невесты дочь папиного коллеги-профессора. Но Веня и слушать не желал. Кроме Лидочки он, казалось, и не видел никого вокруг.

Когда они поженились, обиженный отец заявил:
— Крутись теперь, как хочешь! И на протекцию мою не рассчитывай. Дуй вместо института на завод. Тебе ведь семью кормить надо.

Веня и пошел. Много они трудностей с Лидой пережили. Обо всех и не расскажешь. Только вот беда пришла, когда они уже зажили хорошей обеспеченной жизнью: получили квартиру, обставили, как смогли, родили сына Мишу. Именно тогда Лида как-то изменилась.

— Веня, я хочу такую же стенку, как у Петровых. Надо достать! И чешский хрусталь, а еще ковер, цветной телевизор и путевку в Болгарию! А еще подружка предлагает импортный комбинезончик для Мишеньки. Цена, конечно, кусается. Но я хочу, чтобы у ребенка были красивые вещи.

— Лида, ну неужели мы от всего этого барахла станем счастливей? — возмущался Вениамин.

— Ну кто говорит о счастье? Это престиж! — отвечала Лида.

Они стали ссориться. И однажды Веня не выдержал.

— Все! Надоел твой вещизм! Ухожу!

— Ну и катись! — Из глаз Лиды брызнули злые слезы, но она демонстративно распахнула дверь: — Уходи! Только ключи от машины оставь! Мы с Мишенькой поедем к морю, я уже и жилье нашла. По знакомству!
— Да ты же ужасно водишь! Никуда я вас одних не пущу! — воспротивился было Веня.

— А я не спрашиваю твоего разрешения!
Веня смотрел на жену и не узнавал свою Лиду. «Что же с нами приключилось? — думал он. — Куда ушла любовь? Может, не поздно еще ее догнать, вернуть? Помириться, да и поехать всем вместе на это самое Лидино море».

Он вгляделся в красное, злое лицо жены, пытаясь отыскать в нем черты той милой, нежной Лидочки… И не смог.

— Ключи оставлю на тумбочке в прихожей.

Он ушел жить к приятелю. Хотел наказать жену. Только вот оказался наказан сам. Да еще как наказан…

Дед Веня открыл альбом, показал на черно-белую фотографию, с которой улыбалась молодая симпатичная женщина, держащая за руку задумчивого мальчишку лет шести.

— Это их последняя фотография… — прошептал дед Веня, и горькая капля пробежала по его щеке, сорвалась и разбилась о черно-белое небо на старом снимке.

— Ты понимаешь, если бы я только сделал шаг навстречу. Ведь что мне стоило: придушить свою гордыню и подумать о главном. Она ведь и правда чудовищно водила машину, не справилась с управлением и… — еще две капли упали на фотографию. — А я ведь только о себе тогда думал: «Как я устал! Как мне все надоело! Хочу покоя!» Вселенная меня услышала и подарила покой, отняв жену и сына.
Владимир Иванович молчал. Забытый огурец торчал на вилке… Рюмка осталась полной.

— Сорок лет прошло. А я так и не смог себя простить, — дед Веня закрыл альбом, промокнул глаза рукавом. — Пробовал начать жизнь сначала. Были и женщины. Разные: симпатичные и просто красавицы. Только вот все они не были Лидой! Я оставил попытки склеить свою жизнь…

Может, я, старый мухомор, зря к тебе лезу. Но просто вот, слушая ваши скандалы, невыносимо захотелось тебе сказать: «Не ссорьтесь вы из-за шелухи всякой! Ведь жизнь — тетка злая! Может сделать так, что вот решите однажды помириться, а уже поздно! И ничего не исправить. И прощения просить не у кого».

— Неужели так больше никого и не смогли полюбить? — тихо спросил Владимир.

— Почему же? — Дед Веня слабо
улыбнулся и потрепал Шпульку по голове. — Вот ее полюбил! Когда уже совсем извелся и о смертном грехе подумывать начал, встретил ее, спасительницу, на улице. Замерзшую, тощую, грязную… Она на меня так посмотрела, что я понял: надо жить, хотя бы ради того, чтобы у этой бедолаги дом был. Так вот и спасли друг друга. Иди, Шпуля, я тебя угощу.

Дед Веня встал и полез в шкафчик, чтобы покормить собаку, а Владимир Иванович задумался: «Прав старик! Тысячу раз прав! Мы ведь с Ленкой тоже влюблены были друг в друга, как сумасшедшие… А потом, куда что делось? Быт, говорят, сожрал. Так не сам ведь сожрал! Это мы ему свою любовь добровольно скормили!»

Владимир отодвинул так и не тронутую рюмку, встал из-за стола.

— Уже уходишь? — спросил дед Веня.

— Пора мне. Может, девчонки еще не спят… И спасибо вам!

Тот только кивнул:

— Удачи тебе, Володя.

Владимир Иванович вошел в квартиру. С кухни доносились голоса.
— Мама, ну не переживай ты так! Вернется папа.
— Эх, Катя, довели мы человека своими склоками!

Владимир Иванович остановился, прислушался.

— Мам, ну чего ты, не плачь… Ну давай постараемся больше не ссориться. — Катин голос тоже начал подрагивать.

Больше ждать Владимир не стал, вошел на кухню, обнял жену и дочь.

— Хорошее какое предложение! А еще можно взять отпуск и махнуть куда-нибудь втроем! Вспомним, что мы семья, пообщаемся! — предложил он.

Лена вытерла глаза рукавом и улыбнулась в ответ:

— Неожиданно… Чего это ты вдруг?

— Просто сегодня увидел наше возможное будущее. И мне стало страшно… — Владимир поежился. — В общем, давайте жить и любить друг друга, пока не поздно. А еще можно собаку из приюта взять! Собаки они такие — жизнь краше делают.

***

Нет, сразу их семья не превратилась в образцово-показательную. Бывают и ссоры, но они очень стараются поскорее помириться. Собаку пока не завели. Эта веха еще впереди.

Владимир Иванович после памятного вечера стал частенько навещать одинокого соседа. Они разговаривают, а черно-белая Шпулька лежит под столом и тихонько радуется. Давненько у ее хозяина не было двуногого приятеля. А ведь человеку одному плохо, какая бы замечательная собака его ни опекала.

Автор: Алена С
Источник: ссылка