…

— Анализ? Крови? — переспросила она.
— Любой, — сказал я. — Главное — признать, что возможно, дело не в коте. Я не могу вас лечить, я ветеринар. Но настоятельно советую: сходите к врачу и скажите: «Кот будит меня каждую ночь, мне плохо, проверьте сердце, дыхание и анализ крови».

Надежда криво улыбнулась:

— Они же засмеют.

— Пусть смеются, — ответил я. — Зато вы будете живы. А кот при своих делах.

Я выдержал паузу и добавил:

— И никаких успокоительных ему я не дам. Не потому что я жадный, а потому что, если мы сейчас заглушим его тревогу, бесплатная ночная сигнализация пропадёт. А потом мне будет неудобно за вас.

Она ушла слегка обиженная. Было видно: пришла человек решать проблему с котом, а ушёл решать проблему с собой. Всегда неприятно. Нам проще обвинять животное, чем признать, что иногда именно мы сами нарушаем баланс.

Честно говоря, тогда я не был уверен, дойдёт ли она до поликлиники. Многие в таких случаях машут рукой: «Да ладно, проживу».

Но через пару недель Надежда снова появилась — уже без переноски, одна. Выглядела так, словно сдала не один анализ, а всю сессию сразу.

— Пётр, — сказала с порога. — Я к вам… с отчётом.

Люблю, когда ко мне приходят с отчётами. Это всё равно что закончить сериал: хочешь узнать конец истории.

— Слушаю, Надежда.

Она села, положила сумку на колени и глубоко вздохнула.

— Я, как вы советовали, пошла к терапевту, — начала она. — Сначала он усмехнулся: «Кот будит? Так вы его выгоните». Я ему: «Вот направление от ветеринара».

Я поморщился:

— Зря так сделали. У нас с гуманной медициной хрупкое перемирие.

— Мне всё равно, — отмахнулась она. — Я устала. Сказала: «Сделайте хотя бы анализ крови, хочу понять, что со мной». Взяли общий, биохимию, сахар. Через пару дней звонок: «Придите на приём».

— Обычно ничего хорошего за этим не следует, — заметил я.

— Так и вышло, — кивнула Надежда. — Сахар зашкаливает. Я думала, что просто люблю сладкое. А оказалось, диабет. И по анализам, и по самочувствию. Отправили к эндокринологу. Тот долго смотрел и спрашивал: «А ночью как вы?» Я говорю: «Плохо. Кот будит, давление скачет, сухо во рту». Он: «Не кот виноват. У вас ночью сахар падает. Организм в панике, сердце стучит, дыхание сбивается. Коту это не нравится».

Она усмехнулась:

— Я сначала думала, что ваш брат и эндокринолог сговорились. Но потом он показал распечатку — суточный мониторинг сахара. Там красиво: в три часа ночи провал, в три десять подъём, в четыре — ещё один. Точно как Маркиз меня будит.

Я молча кивнул.

— Теперь мне написали инструкцию, как жить, что есть, таблетки, уколы… Сначала ревела, как приговор. Потом подумала: а если бы кот не орал? Я бы дальше спала. Не знаю как.

Она замолчала.

— В общем… спасибо, что не дали мне его «успокоить».

Я вздохнул с облегчением. Бывают моменты, когда внутренний циник сдаёт позиции перед внутренним оптимистом.

— Как Маркиз? — спросил я.

— Это самое интересное, — усмехнулась она. — Как только лечение подобрали, он почти перестал меня гонять. Первые пару ночей проверял, тыкал лапой. Потом, видимо, решил расслабиться. Теперь спит рядом. Если я переедаю сладкого, — виновато посмотрела — всё равно приходит.

— У вас теперь домашний глюкометр, — подтвердил я.

— Ага, пушистый, — кивнула она. — Только зарядка у него — влажный корм.

Я проводил её до двери и только потом позволил себе выдохнуть.

Можно сколько угодно говорить: «Это совпадение» или «не очеловечивайте животных». Но когда видишь уже десятый случай, когда коты и собаки реагируют на давление, сахар, приступы — начинаешь воспринимать это как отдельную диагностическую службу.

Они не знают, что такое гипогликемия, не читают анализы, не понимают заключения эндокринологов. Они просто живут рядом и видят, что человек в три часа ночи внезапно «неправильный»: пахнет иначе, дышит не так, сердце бьётся иначе. И у них есть два варианта: спрятаться под диван или прийти и ткнуть лапой по щеке. Большинство выбирает второе.

А мы потом жалуемся: «Кот не даёт спать, собака лает». Готовы дать успокоительное, показать, кто хозяин, переселить на кухню, отдать «в добрые руки». Всё что угодно, лишь бы не задать себе простой вопрос: а не я ли тот, кому нужно к врачу?

Вот почему я не люблю бессонницу — свою и чужую. Если кот ходит по вам строевым шагом и гонит с кровати на диван, это может быть дурная привычка. Но иногда это маленькая, настойчивая, живая сирена. Она не говорит «у вас высокий сахар» или «пора анализы сдать». Она будит снова и снова, пока не проснётесь — в прямом и переносном смысле.

И да, я остаюсь ветеринаром. Я не ставлю диагнозы людям и не раздаю таблетки «от всего». Но если выбирать между «успокоить кота» и «отправить хозяйку на анализы» — я всегда выберу второе. Хотя бы мысленно.

Коты иногда мешают спать. Но чаще — мешают нам тихо разрушать своё здоровье.

©Петр ветеринар