…

Выбор ее был, в принципе, объясним. Дашка вечно всех подбирала и несла домой. Котят, щенков. Выхаживала, потом пристраивала. Один пес, большой, мохнатый, похожий на кавказца, у них остался. Кристина возмущалась, ей хотелось породистую собаку, но Инесса Ивановна взяла сторону Дашки.

Так и жили. Вскоре из-за здоровья Инесса Ивановна была вынуждена сидеть дома. Муж, увидев, что финансовые вложения могут вскоре иссякнуть, резво переметнулся к подруге жены, владелице парикмахерской.
Приезжающим детям в основном были нужны мамины деньги. Благо, накопления имелись. С ней рядом осталась только Дашка.
Подволакивая ногу, готовила маме вкусности каждый день. Делала массаж. Заваривала травы. Вечерами они могли сидеть под яблоней и пить чай. И не было никого в этот момент счастливей Дашки.

Кристина и Марк завели семьи. Мать помогла обоим с покупкой жилья. Но вскоре грянул гром. Сын приехал в четыре часа ночи и, чуть ли не рыдая, сказал матери, что в долгах. Отдавать нужно очень большую сумму.
– Что же это? Где взять-то столько. У отца спрашивал? Нету? Хотя, откуда у него тоже. Сынок, даже если я все отдам, десятой доли не наберется. Как быть-то? – прижимая руки в груди, вскрикнула Инесса Ивановна.
– Мам, ну, все тогда. Сына у тебя больше не будет, – усмехнулся Марк.
– Как это? Что ты говоришь такое? – мать прижала его к себе.
Выход Марк подсказал. Коттедж продать. Тогда, вместе со всем, хватит, чтобы рассчитаться.
– Но сынок… А мы как же? С Дашей? Мы куда жить пойдем? – оторопела мать.
– Куда пойдет эта толстая дура, мне совсем не интересно. Она взрослая, путь сама на себя зарабатывает. Хватит, тянули всю жизнь. А ты… ты к нам! Ко мне! Лерочка рада будет! – улыбнулся Марк.
Лерочка была его жена. И если честно, очень сомневалась Инесса Ивановна, что та будет рада. Но спорить не стала. Сына надо было спасать! Только поставила условие – Дашка с ней едет. Марк был вынужден согласиться. Только Дашка потом подошла к матери и сказала:
– Мам… Ты езжай одна. А я… Я к одному человеку перееду. Мы с ним встречаемся. Он меня к себе давно зовет. Ты не переживай за меня!
– Как же это? А кто он? Мы же познакомиться должны! Ты чего молчала, Дашенька? – улыбнулась Инесса Ивановна.
– Позже. Познакомишься. Не переживай, мама! – обняла ее Дашка.
Даже у Марка настроение улучшилось. Не пришлось подключать Кристину, чтобы придумать, как избавиться от Дашки, пускать домой которую ему совсем не хотелось.

А она обманула. Никого не было у нее. Только своей чуткой душой Дашка поняла, что не рады ей там. Из-за этого у мамы могут быть проблемы, переживать начнет, а здоровье и так слабое. Нет, не хотела ее волновать Дашка. Потому что любила больше всех на свете.
Она себе комнату сняла. По объявлению, в частном доме. Там старичок одинокий жил, дед Прохор.
Самому стало тяжело, вот и искал жильцов. Потому что одинокий был. А дома – куры, козы, поросята. Можно сказать, что с Дашкой они идеально друг друга нашли. Узнав, что его жиличка – ветеринар, дед так обрадовался, что решил даже плату не брать. Но Дашка настояла. А он все равно ей деньги обратно в сумочку совал.
У нее все хорошо складывалось. Жилье нашла, работа была, люди ее уважали. А животные обожали! Не вырывались, не боялись. Для каждого Дашка ласковое слово находила. И даже угощала после процедур, покупая со своей зарплаты лакомства.
– На-ка, Шарик, ой ты, солнышко. Вот тебе что Даша припасла! Не бойся, маленький. Капельки я вам положила. А мне звоните в любое время суток, мало ли что! – говорила Дашка тем, кто к ней приходил.
– Ой, милая. Меня в больнице так не встречают, как ты моего Барсика! Золотая ты девка! – качала головой Анна Петровна, хозяйка шикарного пушистого кота.
И Дашка расцветала. Только сердце тревожилось – как там мама? Она звонила, часто. Но мать словно не хотела с с ней разговаривать. А в последние разы телефон и вовсе брал Марк, который грубо отвечал, что мать отдыхает.
– Соскучилась так. Полгода ее не видела, – вздохнула Дашка во время вечернего чаепития с дедом.
– А чего? Чего не съездишь-то? Давай, и я с тобой. У меня же «Жигуленок» есть. Старый, как и я. Но на ходу! И я с правами, – предложил дед Прохор.

Дашка обрадовалась. Адрес Марка у нее был. И они поехали. Долго стучали. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла высокая блондинка в коротком халатике и зевала.
– Вы кто? Продаете что-то? Нам ничего не надо! – она попробовала захлопнуть дверь.
– Вы, наверное, Лера? Жена Марка? – предположила Дашка.
– Дааа, – протянула девушка.
И тут же добавила:
– А вы кто?
– Я Даша! Сестра его! – Дашка попробовала пройти, но Лера встала на дороге.
– Хм. Понятно. А что здесь тебе надо? Я сейчас к косметологу, мне некогда, – подняла бровь Лера.
– Я ненадолго совсем. Это дедушка Прохор, он со мной. Где мама? Я к ней. Повидаюсь и сразу уйду, я вам не помешаю, – стала просить Дашка.
– Так нет ее здесь. Марк отвез. Куда? В приют. Она ж слегла совсем. Кто ухаживать будет? Он на работе, у меня свои дела. Куда? Откуда я знаю, я там не была ни разу. Сейчас позвоню. Алле, Марк? Тут эта приперлась. Даша ваша. С каким-то замшелым стариком. Адрес им надо. Хорошо. Ладно. Вот, напишу на бумажке. И к нам больше не приезжайте! – говорила Лера, обдавая Дашку запахом дорогих духов.

А та не слушала. Схватила бумажку и с дедом по лестнице вниз.
– Как же это… Почему мне не сказали? Я бы… Что же это? Ну, да, у меня же жилья своего нет, поэтому, может. Но я бы придумала что-то, – шептала Дашка.
– Ты что говоришь? Да мамку бы к нам! У меня дом большой! Еще комната пустует! Обязаны были доложиться! Что за дела нехорошие! – возмущался рядом дед Прохор.

Они приехали на место. Неужели эта маленькая, худенькая старушка с ввалившимися глазами – Дашкина мать? Та была высокая, полная, добродушная. Все хлопотала, решала дела и проблемы. А эта бессильно лежала на подушке, глядя в потолок.
– Мама! Это я, Дашка! Мамочка, прости, что не приезжала. Я думала… Мам, мне нет прощения! Мама, слышишь! Я тебя заберу! Мы домой поедем, к дедушке вот этому! У него знаешь, курицы есть. Буду тебя яичницей кормить! И молочком козьим, вот увидишь, сразу поправишься. Мамочка, не молчи! Я тебя люблю! Мы домой поедем, мама! – плакала Дашка, держа в руках невесомую руку Инессы Ивановны.

Им удалось забрать ее домой. Все-таки по документам Дашка – дочь. И дед Прохор внес свою лепту, вещая о том, что он фронтовик. Обещая позвонить другу-генералу, если маму Дашки с ними домой не отпустят. Поскольку Марк договорился, чтобы мать тут оставалась навсегда…

Инесса Ивановна встала на десятый день. Подошла к окну. Во дворе свинка Фекла чинно шествовала. Петух кукарекал. Пахло травой и молоком. А еще ватрушками. Их Дашка пекла. Вбежала в комнату, припадая на ногу, увидела мать. А та стояла и плакала. Неуклюже подошла Дашка. И все обнимала ее, просила прощения, что так долго не приезжала. Извинялась, что с ней жить придется, а не с Марком и Кристиной.
Инесса Ивановна молча прижимала ее к себе. Будто снова видела маленькую смешную девочку. Не родную ей по крови. Добрую и заботливую. Единственную, оказавшуюся рядом на склоне жизни, когда она стала не нужна своим красивым и успешным детям.
– Ничего, Дашенька. Все у нас теперь хорошо будет. Ничего, дочка, – шептала Инесса Ивановна.
– Девчонки! Ну, чего, чаевничать-то идем? – вошел в комнату дед Прохор.
И, засмеявшись, взявшись за руки, все трое пошли в комнату.

И в новую жизнь…

Автор: Татьяна Пахоменко