Людмила Сергеевна картинно прижала руку к груди.
— Утка? На ночь глядя? Артёму же тяжело будет спать. У него слабый желудок, Катюша. Ты разве забыла, что в детстве у него был гастрит? Ему нужно что‑то лёгкое. Паровые котлетки, например. Или суп‑пюре.
Екатерина почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. Артёму было тридцать два года. Его «слабый желудок» прекрасно переваривал острые крылышки в баре с друзьями и двойные бургеры по выходным, но стоило маме переступить порог, как он превращался в хрустального мальчика.
Ужин прошёл в традиционной атмосфере пассивной агрессии. Утка оказалась «суховатой», картошка — «недостаточно рассыпчатой», а скатерть, по мнению Людмилы Сергеевны, следовало бы крахмалить. Артём молча ел, изредка кивая матери, увлечённый чем‑то в своём телефоне.
Екатерина смотрела на них. На мужа, который даже не подумал защитить её труд. На свекровь, которая с упоением отрезала ей крылья. И вдруг, вместо привычной обиды, где‑то в груди Екатерины образовалась звенящая, холодная пустота. А за ней — кристальная ясность.
— Знаешь, Катюша, — Людмила Сергеевна отложила вилку и промокнула губы салфеткой. — Я смотрю на Артёма и сердце кровью обливается. Рубашка на нём сегодня была плохо отглажена — воротничок заломился. Сам он похудел, осунулся. В доме пыль на плинтусах. Ты уж прости меня за прямоту, я женщина старой закалки, но жена из тебя ни на что не годная. Ты не умеешь заботиться о мужчине. Мой Артёмушка заслуживает лучшего ухода. Если бы я только могла, я бы сама обстирывала и кормила своего мальчика, чтобы он не жил в таких спартанских условиях!
В столовой повисла зловещая тишина. Артём наконец‑то оторвался от экрана смартфона, почувствовав смену атмосферного давления. Он открыл было рот, чтобы произнести ленивое «Мам, ну хватит», но не успел.
Екатерина аккуратно положила нож и вилку на тарелку. Она медленно вытерла руки салфеткой, подняла взгляд на свекровь и… улыбнулась. Это была не вымученная улыбка вежливости, а искренняя, лучезарная улыбка свободного человека.
— Знаете, Людмила Сергеевна, — голос Екатерины звучал спокойно и мягко, как перезвон хрустальных бокалов. — А ведь вы абсолютно правы.
Свекровь осеклась. Она ожидала слёз, оправданий, скандала — чего угодно, только не согласия. Артём напрягся.
— Я действительно слишком много работаю, — продолжила Екатерина, глядя прямо в глаза растерянной свекрови. — Я не умею готовить диетические паровые котлетки, ненавижу гладить воротнички и совершенно не обращаю внимания на пыль на плинтусах. Я ужасная, ни на что не годная жена в вашем понимании этого слова. И вы правы: Артём заслуживает лучшего ухода. Того ухода, который можете дать ему только вы.
— Катя, ты что несёшь? — нахмурился Артём.
— Я уступаю вам это почётное право, Людмила Сергеевна, — Екатерина встала из‑за стола. — С завтрашнего дня я официально снимаю с себя обязанности по кормлению, обстирыванию и обслуживанию вашего сына. Раз уж вы сделаете это лучше — карты вам в руки. Я не хочу больше мучить ни его, ни вас, ни себя.
…
Прошло полгода. Жизнь в их квартире кардинально изменилась. По пятницам они вместе заказывали пиццу или готовили что‑то быстрое в четыре руки, болтая о прошедшей неделе и попивая вино. Артём взял на себя пылесос и загрузку посудомоечной машины, а Екатерина, не чувствуя больше давления идеальности, полюбила экспериментировать с новыми рецептами, когда у неё было настроение.
Людмила Сергеевна теперь приходила только по приглашению, раз в две недели, на воскресный чай. Она купила путёвку в санаторий, увлеклась скандинавской ходьбой и перестала заглядывать на плинтуса.
Однажды за чаем, пробуя испечённый Артёмом (пусть и немного кривоватый, но вкусный) пирог с вишней, Людмила Сергеевна задумчиво посмотрела на Екатерину.
— Знаешь, Катюша… — начала она своим фирменным тоном. Артём напрягся, готовый ринуться в бой. — А ты, оказывается, очень мудрая женщина. Секрет хорошей жены не в том, чтобы всё делать самой, а в том, чтобы заставить мужчину поверить, что он без неё пропадёт, и научить его делать всё остальное.
Екатерина лишь загадочно улыбнулась, отпивая чай из фарфоровой чашки.
— Что вы, Людмила Сергеевна. Я просто вовремя поняла, что у вашего сына уже есть одна замечательная мама. Вторая ему ни к чему.
Артём под столом нашёл руку Екатерины и крепко сжал её пальцы. Эксперимент был завершён, и результаты превзошли все ожидания.