Она проработала всю ночь. Кормила бойца последними запасами картошки, слушала его рассказы о матери, которую он не видел полгода. Оказалось, это был командир подразделения. Когда утром он уходил, он положил на стол увесистый сверток.
— Не надо, сынок! — замахала она руками.
— Бери, мать. Это на ткань. И на дрова. Мы тебя в обиду не дадим, ты теперь наша, общая.
С того дня жизнь изменилась. Военные привезли дрова, подправили забор, начали привозить продукты. Анна Петровна стала для них «мамой Аней». А через год, когда подсохли дороги, к её калитке подкатил черный джип. Из него вышел… Игорь.
Вид у него был жалкий. Лицо серое, куртка засаленная. Оказалось, бумеранг прилетел быстро: невестка Катя, получив квартиру, через полгода нашла себе богатого любовника. Игоря она выставила за дверь той же ночью, аннулировав все его права через суды, так как «дарственная» была оформлена с кучей юридических лазеек. Игорь остался на улице, с долгами и без копейки денег.
— Мам, — заныл он, падая на старую скамейку. — Прости. Бес попутал, Катька подговорила… Давай этот участок продадим? Тут сейчас военные рядом, земля в цене поднимется. Мне жилье в городе надо снять, бизнес начать… Ты же добрая, ты же всегда меня спасала!
Анна Петровна смотрела на него и не узнавала. В этом мужчине не осталось ничего от того мальчика, которому она когда-то дула на разбитые коленки.
— Продать, говоришь? — тихо спросила она. — А ты знаешь, Игорек, что я этот дом уже в наследство фонду помощи ребятам отписала? Тем самым, что меня от холода спасли, пока ты мои таблетки в мусоропровод выбрасывал.
В этот момент из хаты вышел тот самый командир — заехал привезти маме Ане свежих лекарств и хлеба. Увидев Игоря, он всё понял по одному взгляду матери.
— Проблемы, парень? — спросил офицер, медленно поправляя ремень. — Мать обижаем? Или за наследством пришел?
Игорь побледнел, попятился к калитке и, споткнувшись о порог, едва не упал. Он понял, что здесь ему больше нет места. Здесь была жизнь, была настоящая семья и была любовь, которую он сам же обменял на бетонные стены, которые у него в итоге всё равно отобрали.
Анна Петровна долго смотрела вслед уезжающей машине. Сердце ныло — мать не может полностью вырвать сына из души. Но она знала: если сейчас пустит его и снова всё отдаст — погубит обоих. Справедливость — это горькое лекарство, но без него не бывает исцеления.
Она вернулась в дом, села за машинку и нажала на педаль. Гул «Зингера» заглушал звуки далекого боя. Она знала, что завтра придут её новые сыновья, назовут «мамой» и просто посидят рядом. А это стоило дороже любых квартир в мире.
Как вы считаете, можно ли простить детей за такое предательство? Или бумеранг должен ударить со всей силой, чтобы человек осознал свои ошибки? Бывали ли в вашей жизни случаи, когда чужие люди становились ближе родных? Пишите свои истории в комментариях, давайте поддержим друг друга в это непростое время.