Но следующим листком была медицинская выписка из частного центра. Сергей замер. Он вспомнил шрам на её боку, про который она когда-то вскользь сказала: «осложненный аппендицит». Он тогда даже не подошел пожалеть её.
Выписка гласила: Катя стала донором почки для его матери. Врачи подтверждали совместимость супругов. Она отдала часть себя, чтобы его мать жила, и взяла со свекрови клятву молчать, чтобы Сергей не чувствовал себя «вечным должником» и не ударился в очередную депрессию от собственной беспомощности.
Она пахла луком, потому что готовила ему диетическую еду, экономя на себе, чтобы он мог купить ту самую машину, в которой сейчас катал Лилю. Она ходила в одном халате, потому что её почка и её квартира стали ценой его «успешной» жизни.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Лиля».
— Серёж, ну что, выставил свою замарашку? Слушай, мне тут кредит нужно закрыть срочно, подкинешь сто тысяч? Ты же теперь свободный и богатый мужчина.
Сергей посмотрел на телефон, потом на расписки, за которые его жена отдала свою молодость и здоровье. Он выбежал в подъезд, но лифт уже уехал. На лестничной клетке еще стоял слабый аромат ландышей — её единственных дешевых духов, которые он подарил ей на первом свидании и о которых за все эти годы ни разу не вспомнил.
Он понял, что Лиля пахнет деньгами, которые на самом деле стоили Кате крови. Он предал человека, который буквально разобрал себя по частям, чтобы собрать его, самовлюбленного и слепого, заново.
Справедливо ли то, что самые преданные люди часто получают самый больной удар? Почему мы начинаем ценить тихую заботу только тогда, когда она исчезает, оставляя нас один на один с яркой, но пустой фальшивкой? Стоит ли Кате возвращаться к такому человеку, или её «очищение» от этого брака — лучший подарок судьбы?