«Мариша, у Витьки брат из области нагрянул, на стол накрыть нечего. Утку вашу забрала, вам всё равно родители своих деликатесов привезут. Спасибо, выручила!».
Я села на табуретку. Это была не просто наглость. Это было полное обесценивание моего времени и труда. В тот момент я поняла: разговоры закончились.
— Ну хорошо, — тихо сказала я в пустоту. — Витя хочет кушать? Витя будет очень сыт.
Андрей мой план одобрил. Мы не стали устраивать скандал и требовать ключи. Вместо этого в субботу я зашла в магазин для кондитеров и отдел экзотических специй.
В воскресенье утром я демонстративно, под бдительным взором Людмилы Степановны, которая внезапно решила протереть пыль на лестничной клетке, занесла в дом пакеты с логотипом дорогого гастронома.
— Что, Марин, опять гости? — прищурилась она.
— Нет, Людмила Степановна, — улыбнулась я. — Премию дали, решили праздник устроить. Купила вырезку говяжью, сделаю рулет с грибами в особом маринаде. И тортик взяла нежный, с маскарпоне.
Я буквально видела, как в её голове щелкают шестеренки, прокладывая маршрут к моему холодильнику.
Днем мы с Андреем объявили, что уходим в кино на два сеанса подряд. Но сами зашли к подруге в соседний подъезд. Перед уходом я провела «сервировку». В соус для рулета я добавила несколько капель экстракта «Каролинского жнеца» — одного из самых острых перцев в мире. А в аппетитный на вид торт аккуратно, через медицинский шприц, ввела приличную дозу сильного, но безопасного слабительного.
Мы сидели у подруги и смотрели в телефон. Камера, установленная в коридоре, ожила через час.
На экране было видно, как Людмила Степановна привычным движением открывает нашу дверь. Она зашла на кухню, открыла холодильник и замерла от восторга. Отрезала себе щедрый ломоть рулета и тут же, не отходя от стола, отправила его в рот.
Прошло три секунды.
Лицо соседки на видео начало стремительно менять цвет. Из обычного оно превратилось в пунцовое, а затем — в темно-бордовое. Она схватилась за горло, начала метаться. Схватила мой кувшин с водой, выпила его до дна. Но перец на масляной основе водой не смыть.
В панике она увидела торт. Видимо, решив, что холодный крем потушит пожар, она схватила ложку и начала лихорадочно запихивать в себя десерт. Кусок за куском.
— Началось, — прошептал Андрей.
Людмила Степановна вроде бы отдышалась. Она быстро завернула остатки рулета в пакет, прихватила половину торта и почти бегом выскочила из нашей квартиры.
Мы выждали полчаса и пошли домой. Когда мы поднялись на этаж, из-за её двери доносились звуки, достойные театральных подмостков. Кричал Витя: «Люда, имей совесть! Открой, мне плохо! Люда, ты там заснула?!». В ответ слышалось только натужное рычание Людмилы Степановны.
Я подошла к их двери и громко постучала:
— Людмила Степановна, у вас всё в порядке? Слышу, шум какой-то… Ой, а у меня из холодильника рулет пропал и торт. Я так расстроилась — я же мясо в сильном химикате замачивала для медицинских опытов, а в торт лекарство добавила, испортился он. Вы не видели, кто заходил?
За дверью наступила мертвая тишина. А потом раздался характерный звук смывного бачка, и следом — из второй уборной (у них был совмещенный санузел и отдельный туалет).
Вечером того же дня на нашем пороге лежала связка ключей. Без записок и извинений.
На следующее утро я встретила Людмилу Степановну у подъезда. Она выглядела так, будто перенесла тяжелую форму гриппа: осунулась, глаза потухли. Увидев меня, она не стала интересоваться моей жизнью, а просто перешла на другую сторону улицы.
Витя при встрече со мной теперь всегда ускоряет шаг и смотрит исключительно в землю. Прошел месяц. В моем холодильнике может лежать что угодно — от колбасы до черной икры. Но теперь я точно знаю: мой ужин дождется именно меня. Иногда лучший способ защитить свои границы — это сделать их слишком «острыми» для чужих зубов.
А как бы вы поступили на месте Марины? Продолжали бы терпеть выходки наглой соседки или тоже решились бы на такой радикальный урок?
