…

Так и повелось. Из чужих людей сложилась маленькая семья. А однажды Миха притащил собаку. Да ни какую-то, а породистую овчарку. Татьяна только руками всплеснула.

– Это кто?

– Альма. Тёть Тань, её усыпить хотели. Она кого-то там подушила. Не то уток, не то кур, я не понял. Случайно увидел в частном секторе, как мужик её палкой колотит. Ну и…

– Ты сам цел?

– Досталось чуть. Я ж за ней под палку подлез. Мужик поорал немного, потом сказал, что усыпит. А я ответил, что если не нужна, то пусть отдаёт, а то я со своими синяками к ментам пойду. Ну, он и отдал. Сказал ещё, что Альмой зовут.

– Миха, и куда её теперь? – Татьяна мазала его ссадины и косилась на овчарку. Та лежала, высунув большой язык, и смотрела на гладивших её мальчиков.

– Сейчас пойду бабушку уговаривать. – Вздохнул он.

– Я слышала, что едят они больно много. – Татьяна вздохнула. – Не потянем мы её, Миш. И бабушка тоже.

– На работу устроюсь. – Он решительно застегнул куртку. – Вон, грузчикам в магазине помогать буду. Там всегда руки нужны, и просрочка бывает.

– А учиться?

– Мне в армию через четыре года. Вместе с ней и пойду. А до этого протянем как-нибудь.

* * * * *

– И что протянули? – Спросил я. Кнопа, сидевшая у меня на коленях, тоже с любопытством посмотрела на Веру.

– Два года. Миха, как и обещал, подрабатывал. К тому времени он поступил в училище. А потом умерла Людмила Ивановна. Отчим надумал продавать квартиру, и каким-то хитрым способом выписал оттуда мальчика. Пришлось Татьяне забрать Мишу и Альму к себе. С попечительством проблем не возникло. Никому не нужен оказался этот не в меру самостоятельный, упрямый подросток.

Двойняшкам к тому времени исполнилось по четырнадцать лет. Миха коршуном бдил, чтобы пацаны не пошли по наклонной. Но беда пришла, откуда не ждали. Лёша с Максимом поехали в лагерь по льготной путёвке, доставшейся Татьяне с огромным трудом. А по дороге в автобус с детьми на скорости влетела огромная фура, водитель которой не справился с управлением.

Татьяна слегла. Шок от потери был настолько силён, что женщина перестала есть и разговаривать. Миха терпеливо и заботливо опекал их уменьшившуюся вдвое семью. Подрабатывал, готовил, почти насильно заставлял есть Татьяну, а однажды, когда она, совсем обессилевшая, умудрилась подхватить ещё и жестокий вирус, обнял её и впервые попросил:

– Мам, ты держись. У меня в жизни кроме тебя нет никого. Ты мне очень нужна, слышишь.

От этого жалобного детского Михиного “мам” она словно очнулась. Рыдала, целовала его глаза волосы, прижимая к себе лохматую голову единственного теперь и такого не по годам взрослого сына. А он гладил её руки и плечи и уговаривал тихо. Татьяна не понимала слов. Просто чувствовала, что Миха говорит их не просто так. Ничто не могло сгладить боль потери, но она постепенно вернулась к обычной жизни. Вернулась ради Михи и Альмы.

А ещё через полтора года он уговорил военкома отправить его служить вместе с собакой. Звонил и взахлёб рассказывал Татьяне о своей армейской жизни, которая пришлась ему по душе. Перед возвращением сфотографировал и прислал шуточные жетоны, которые подарили ему ребята “Дембель Миха” и “Дембель Альма” с номером военной части и датой окончания службы.

Но домой Михаил не вернулся. Позвонили из отделения полиции вокзала того города, из которого Миха должен был ехать домой. Альму нашли привязанной к невысокому забору около входа. По номеру на жетоне нашли военную часть, выяснили имя владельца. Самого Михаила нигде не было. Когда Татьяна приехала забирать собаку, ей показали запись с камер наблюдения, где двое мужчин выводят через боковой вход еле переставляющего ноги парня.

– Напился ваш родственник. Отметил дембель. Видимо, загулял на свободе.

– Миша не пьёт. – Татьяна гневно смотрела на полицейских. – И собаку он никогда бы не оставил. Разве вы не видите, что они что-то с ним сделали.

– Пишите заявление. – Сидящий за столом сотрудник нехотя подвинул ей лист бумаги и ручку. – Но вообще, мамаша, нагуляется и вернётся.

Татьяна сидела с Альмой, гладя её большую умную голову. А собака смотрела таким взглядом, что сердце кровью обливалось.

– Скучаешь, Альма? Господи, где же наш Миха? Спаси и сохрани его, моего мальчика.

Она прибыла там, сколько смогла. Как-то ночью ей позвонили и попросили приехать на опознание. Это был не Михаил, но очередное посещение морга стало тем самым стрессом, от которого у неё отнялись ноги…

* * * * *

– Таня вернулась сюда вместе с Альмой, знакомые помогли перевезти. – Закончила Вера. – И волей судьбы оказалась в положении Людмилы Ивановны. Врачи пытаются поставить её на ноги. Ведь это последствия стресса, это лечится. Ей надо ложиться в больницу, а Альма… Таня, конечно, плачет, но что делать. Ей даже погулять с собакой сейчас никак.

– А в приют зачем? – Спросил я.

– А куда? – Вера огляделась. – Не сюда же. – Смотри, нас здесь сколько. Я, конечно, могла бы пожить это время у Татьяны с Альмой, но ты ведь, наверное, против будешь.

– У меня идея получше есть. – Решил я. – Поехали, заберём собаку. А потом я позвоню Николаю. Степаныча ты знаешь, а Коля…

Николай, третий наш друг, жил с женой в частном доме и обожал собак. Именно он забрал из приюта грозного Малыша – алабая, от которого меня когда-то пыталась защитить наша отважная крохотная Кнопа. Удивительно, но, попав к Николаю, Малыш сделался спокойным и кротким. Жил в тёплом вольере, сдержанной лаской встречал новых хозяев, и Николай говорил, что если бы он сразу столкнулся с подобным алабаем, то никогда бы не взял собаку никакой другой породы.

– Альме там хорошо будет. – Я был убеждён, что Николай не откажется помочь. – К тому же, он не последний человек в МВД. Можно будет поговорить с ним насчёт поисков Михаила.

Лицо Веры разгладилось. Тревога, терзавшая её всё это время, постепенно уступала место уверенности, что всё в конечном итоге наладится. Заглянул в кухню Рекс, напоминая о необходимости вечерней прогулки. Мы дружно посмотрели на стрелки часов. За разговорами совсем забыли о повседневных обязанностях.

Когда привезли Николаю Альму, он присел перед собакой, ласково потрепал её по холке.

– Красавица! Ох, какая красавица! А глаза что ж такие грустные? Ищем мы твоего хозяина, ищем. И, если жив до сих пор, найдём. – Он повернулся к нам. – Идёмте в дом. Собака ведь в квартире жила. Правильно понял? Альма, домой!

Мы присели в гостиной. Жена его накрыла стол.

– Коньячку?

– Не могу, Коля, за рулём.

– Тогда сока томатного. Лена моя сама закрывала. Любишь?

– Люблю. – Засмеялся я.

– Ну, тогда, ешь, пей и слушай. У нас в этом городе, где знакомый ваш пропал, есть оперативная разработка по группе вербовщиков. Хотя вербовщики они весьма условные. Кого силой, кого хитростью или алкоголем заманивают. Вкалывают что-то и поставляют как рабов на закрытые объекты. Вокзал большой, крупный железнодорожный разъезд. Не первый случай, что именно там пропадают люди. Похоже, что и знакомый ваш в этот переплёт попал. Второй год парни работают, пытаются все цепочки отследить. Терпите. Торопиться здесь нельзя. Кто-то из наших на вокзале прикрывает всю братию. Человечек этот нам тоже, ой как, нужен. А за собаку не беспокойтесь. Сберегу вашу красавицу!

И он погладил лежащую у его ног Альму.

* * * * *

Михаила нашли через несколько месяцев. Вывезли с первой партией потерпевших с какого-то кирпичного завода. Как и говорил Николай, оперативники вычислили все коридоры, по которым поставлялась живая рабочая сила. Подробностей я не знаю, а вот с главным героем этой истории познакомился лично.

Парня привела Вера. Высокий, худой и крепкий, он выглядел старше своих лет. Лишь глаза, мальчишечьи и добрые, выдавали настоящий возраст их хозяина. Он протянул мне руку.

– Миха. Простите. Михаил.

Вот и вырос мальчик. Я спрятал улыбку.

– А Альма разве не у вас? Тётя Вера сказала, что мы за ней едем.

– Собака у нашего друга, очень хорошего человека. Так что мы, действительно, едем за ней.

Я, не самый сентиментальный, брюзжащий скептик, иногда не могу сдержать эмоций, когда вижу встречу собак и их хозяев.

Михаил обнимал визжащую и припадающую к земле Альму, целовал её крупный кожаный нос, не скрывая выступивших слёз, а она облизывала его лицо, задыхаясь от восторга и преданности. Парень долго благодарил Николая и Лену.

– Не за что. – Николай хлопнул его по плечу. – Рад, что ты жив, что дома. Береги себя, сынок. Тебе есть о ком заботиться.

Альма благодарно ткнулась носом в его руки и Николай ласково погладил овчарку.

– Спасибо сказала, умница. Иди, девочка, вернулся твой хозяин.

Глядя, как гордо выходит за ворота овчарка вместе со своим человеком, Николай спросил у Веры.

– Мать его как?

– Врачи хорошие прогнозы дают. Говорят, психосоматика. Положительные эмоции должны сыграть на улучшение ситуации. Мы надеемся.

– Ну да, помоги Господи. И не смотрите на меня так. – Смутился друг. – Мало ли что генерал МВД. Надежду и веру никто не отменял, ни у людей, ни у животных. Она, вон, чудеса творит.

Он кашлянул, крепко пожал мне руку, бережно сжал пальцы Веры.

Никто не отменял надежду. И без веры и любви, ой, как непросто жить на свете. И если бы не мальчик Миха, подошедший к Татьяне в тот зимний день, неизвестно, как бы сложилась её судьба. Была бы жива или нет сейчас Альма. Настоящие чудеса способны творить сами люди.

Главное, не забывать об этом.

Йошкин Дом