Пахло мокрым бетоном стадиона, горячим кабелем, потом толпы и сладкой газировкой из пластиковых стаканов. У Марии дрожали руки, когда она проверяла пульс дочери. Карлос стоял рядом, стиснув ремень маленькой сумки с лекарствами.
Когда началась “Billie Jean”, лицо Эммы осветилось так, будто боль отступила.
«Это моя песня», — прошептала она.
Майкл вышел в блестящем жакете. Толпа взорвалась. Он скользил по сцене, разворачивался, ловил ритм ногами, а Эмма пыталась поднять руку в такт, хотя запястье почти не слушалось.
Потом её голова резко упала на плечо матери.
Мария закричала.
Майкл остановился на полудвижении.
Барабаны продолжали ещё два удара. Гитара дрогнула. Кто-то из команды сделал знак: играть дальше.
Но Майкл поднял руку.
Музыка начала гаснуть.
Он подошёл к краю сцены и прищурился в свет.
«Мэм, что вы сказали?»
Мария подняла Эмму выше.
«Ей девять. Она умирает. Она хотела только одного — станцевать с вами.»
Стадион затихал рядами. Сначала передние секции. Потом боковые. Потом верхние ярусы. Даже пластиковые стаканы перестали хрустеть под ногами.
Эмма открыла глаза и сказала так тихо, что микрофон едва поймал:
«Я люблю вас, Майкл. Я хочу танцевать.»
Майкл повернулся к группе.
И сделал резкое движение рукой поперёк горла.
Стоп.
Весь Wembley услышал, как оборвалась музыка. Он посмотрел на охрану и показал на девочку. Два человека в чёрных костюмах уже двинулись к семье. А Майкл стоял на краю сцены, не опуская руки, пока 65 000 людей смотрели на маленькое тело в руках матери. Что произошло, когда Эмму вынесли на сцену? Майкл громким голосом оставил охрану- взял на руки девочку и станцевал с ней. ЭТО БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ ЕЁ ТАНЕЦ
