В жениховстве она куда меньше страдала — Сережа в тот счастливый и легкомысленный период зайца из плюша на весенний праздник преподнес. И веточку мимозы. Знакомство у них едва тогда завязалось — и заяц с веточкой Веру порадовали даже. Трогательно.
А уж потом, в браке законном, мрак какой-то начался, а не подарки на женский день.
На первом году супружества принес Сережа исподнее жене нарядное. Стоило оно приличных денег. И Вере на три аж размера мало оказалось. Цвет еще неприятный такой у белья имелся — розового поросенка. Но тут уж цвет не сильно важный, если размер на тщедушных форм женщин задуман. Даже посмеялись тогда они немного. Какой, мол, Сережа человек невнимательный. Но простили его — молодожен, и к жене еще не привык. Посмеялись, а Сережа Вере тогда еще одного зайца плюшевого принес. Чтобы не сильно супруга расстраивалась. А исподнее сестре своей отдал — она семиклассница.
Но и выводов не сделал ни малейших.
На следующий женский праздник Сережа супруге кастрюльку с крышкой подарил. Веселую очень кастрюлю — в мелкий горох. Всем колечки дарят и духи — а Вере кастрюльку. И Вера даже поплакала всласть от обиды. Супруг тогда, конечно, снова за зайцем метнулся. Но номер этот не прошел у него.
— Не надо этих плюшевых глупостей, — Вера на зайца сказала, — я не о табуне зайцеобразных мечтаю вообще-то. А о чем-то небольшом, блестящем и красивеньком. Чтобы с флером романтики.
А Сережа плечами пожал. Кастрюля, мол, тоже подарок неплохой. Многим женщинам нравится.
И без радости, получается, они прошлый праздник отметили. Вера на кастрюлю смотрела и плакала за столом. Даже торт ела без аппетита. Будто окончилась в ее жизни вся романтика, а пришел скучный быт с вермишелевым супом.
А в этом году муж накануне праздника спросил у Веры про подарок уже прямо. Боялся, видать, снова впросак попасть.
— А чего, Верунчик, — спросил он, — нынче-то твоя душа желает на Международный день получить? О чем тебе мечтается? Сразу признавайся, чтобы завтра весь день мне кишки не выматывать грустным лицом.
А Вера обиделась на такой вопрос. Надо же: кишки она лицом выматывает!
— Ничего, — сказала мужу, — ничего я от тебя больше не хочу.
— Вот и ладненько, — Сережа вздохнул с облегчением, — вот и хорошо.
И весь вечер потом Вера молчала. А чего говорить, если муж сухарь и суп один вермишелевый у них, а не романтика с мимозами? Тут уже слова излишни.
Восьмое марта на календаре. Все мужчины с цветами с утра забегали. А еще с колечками, духами и кастрюльками. Кто-то зайца или медвежонка любимой женщине тащит. А Сережа спит спокойненько. И похрапывает. Вера в кровати поворочалась. Под подушкой пошарила — может, там ей колечко заготовлено. Но не заготовлено Вере колечек никаких.
Встал Сережа к обеду ближе, поел плотно. И фильм смотреть начал. Смешную комедию. Смотрит, хохочет, Веру тоже похохотать зовет. А она с недоумением на Сережу поглядывает. “Женский праздник, — думает она, — а он комедии смотрит. Это я тут хохотать должна, а не мужчина. Я-то ему на праздник мужской коньяк пошла да купила. И носки еще теплые”.
А время все идет. А они комедию смотрят. Под конец фильма Вере уже и стукнуть мужа по загривку хотелось. И лицо у нее напряженное очень сделалось. Прямо натянутой струной сидит. И излучает раздражение на сто километров радиусом.
А Сережа отхохотался и прессу читать тянется. Выходной день — сиди да читай в удовольствие.
А Вера в окошко пошла смотреть. На глаза у нее слезы наворачиваются. А за окном люди бегают — все счастливые.
— Ой, — громко она носом шмыгнула, — а Петров-то какой веник своей тащит! А Иван Петрович бабке Люсе — набор кастрюль. А Сидорова довольная-то какая идет! У нее в ушах сережки новые. Бриллианты, небось. Блестят как проклятые. Даже мне с четвертого этажа видно. Вот уж Сидоров молодец, вот уж расстарался! Сережа!
А Сережа мумукнул что-то и новости дальше почитывает. А день уж к закату неуклонно катится.
И обиделась Вера так, что и словами не описать. И рыданий уже не скрывала.
— А мне, — рыдала, — где же поздравления?
— А поздравляю, — Сережа от газеты глаза поднял, — и счастья тебе желаю.
— И даже, — Вера всхлипнула, — цветочка не преподнесешь банального?
— А ты же, — Сережа на Веру с непониманием глядит, — отказалась. Ничего же не пожелала. Я и не купил. Коли тебе не надо. Чего я с цветами и кастрюлями к человеку приставать буду, ежели ему ничего не требуется из подарков? Супротив воли-то чего мимозы эти всучивать?
И сидит Сережа такой — глазами хлопает искренне. И даже тоже обиженное лицо уже делает. Зачем к нему претензии, если он ни в чем не виноват?
А Вера все рыдает. Рыдает, что с сухарем живет, а еще и остолопом. А Сережа под нос себе бурчит. “Как, — бурчит он, — понимать этих женщин непонятных? Разве это возможно? Никто этих женщин в жизни не поймет. Сами одно они говорят, а потом другое в виду имеют. И всегда ты у них виноватый получаешься”.
Рукой махнул с досадой и из дома выскочил — за цветочком банальным побежал. Магазинов-то, которые ночами букеты продают, полно в городе.
А Вера к приятельнице ушла. Та выше на этаж жила. Пожаловалась Вера на супруга, поплакала от души. А приятельница Маня — она незамужняя девушка — тоже Веру не поняла.
— Ха, — говорит Маня, — радовалась бы. Муж рядом целый день. Комедии смотрите. Это тебе не любовник. Который прибежит, цветы с духами в руки сунет, страсть быстренько покажет. И бежит домой — супругу таким же набором баловать. А ты сидишь одинокая, слезы льешь. Радуйся, Вера, радуйся.
А Вера рада бы радоваться, но и обида гложет. “Может, и неплохо это, — про себя думает, — цветы с духами получать. И страсть всякую. Чем кастрюли или вовсе ничего”.
Но дома потом с Сережей помирились, конечно. Букет он удачный купил.
Автор: Каналья