Матери мальчика не стало прошлой осенью, об отце он ничего не знал. Теперь же нужно было в новом учебном году идти в школу, а из деревни в школу возить Петю было некому, так и принято было решение отправить мальчика к родственникам в город. Родственники долго не совещались, согласились.
Кроме двух поколений явных старушек в квартире жила ещё одна женщина. Ольга. Она утром рано уходила на работу и возвращалась поздно вечером, поэтому Оли не было при этом действии. Все женщины просили называть их ласково бабушками. Старшие сёстры — прабабушки Нюра и Маша, их дочери — бабушки Лада и Таня, а вот чья дочь Оля, Петя так и не понял, потому что каждая их старших женщин считала её своей. Вот и получилось, что три поколения женщин ютились в двухкомнатной квартире. Петя явно был лишним в этом женском царстве, но ничего уже поменять было нельзя.
— Прежде, чем наливать воду, его нужно было проверить на вшей, а потом отмывать, — высказалась прабабушка Маша.
Петя надул губы и, почти не размыкая их, сказал:
— Я на прошлой неделе мылся.
— О-о-о-о, внучо-о-ок, это было на прошлой неделе, — протянула прабабушка Нюра и отправила бабу Таню к соседке за механической машинкой для стрижки волос.
Петя почему-то вспомнил стихотворение К. И. Чуковского “Телефон” и громко проглотил слюну.
Тут же Петю пересадили на стул, завязали вокруг шеи простынь и остригли очень коротко. Петя сидел на стуле, закрыв глаза и не шевелился. Ему было тошнотворно от того, что какая-то женщина трогает его волосы, точнее, лишает его их.
Только потом Петю помыли. Петя сопротивлялся, уверял, что он взрослый и может елозить намыленными руками сам. Но бабушки его не слушали. Оказалось, что в ванной комнате шёл ремонт и временно все мылись в тазике за занавеской.
Жизнь в городе показалось Пете мукой. Вечной, словно бесконечное наказание. Всё начиналось ещё в квартире. Пете приходилось одеваться так, что деревенские мальчишки его бы засмеяли: дома он носил новый костюм, состоящий из рубашки и коротеньких шортиков, песочного цвета из жёсткой ткани. Ткань тёрлась о чистое тело и колола, чесала. На улицу можно было ходить только на определённое время, нацепив на себя свитер, тёплые рейтузы и огромное пальто, в котором было неудобно играть, можно только ходить. Шапка тоже не нравилась Пете.
Прабабушки гуляли вместе с Петей. Точнее, они одевались вместе с Петей, а потом он выходил во двор, а они на балкон. Прабабушки сидели на стульях и следили за каждым движением мальчика.
В деревне Петя был мальчик сам по себе: куда хочу, туда хожу, играю где хочу и с чем хочу. Никто Петю не ограничивал в еде, ел, что хотел, и когда, мылся один раз в неделю по субботам, когда топили баню.
Но с переездом в город вольная жизнь закончилась. Утром мальчика ждала манная или овсяная каша, в обед был суп и обязательно салат, который Петя терпеть не мог, нравился ему ужин, точнее, ужин понедельника, когда давали котлету с картофельным пюре. Принимали еду по утверждённому расписанию. А это было для Пети пыткой. Вставать так рано, чтобы поводить ложкой в тарелке с кашей было то ещё удовольствие. Затем тоже следовали различные активности, которые каждый день придумывали бабушки. Инициатива сразу же подавлялась и требовалось абсолютное подчинение.
Быстро пришла весна. Наконец, можно было снять ненавистное пальто и спрятаться в кустах сирени, где Петю не было видно. Как только мальчик скрывался из вида прабабушек, они кричали в открытое окно. Но Петя делал вид, что это не ему. Потом, конечно, ему выговаривали всё, когда он возвращался домой. Но эти пятнадцать-двадцать минут, пока прабабушки не охрипли, казались для Пети самыми счастливыми минутами.
А ещё Пётр мечтал как можно быстрее пойти в школу. Там-то, решил он, будет воля-вольная. Любимое им время года теперь не приносило удовольствия. Петя ждал осени.
Ночами Петя плакал в подушку. Тут его никто не видел. Можно было вылить все свои горести и даже не спать.
Маленькую комнатку в квартире решено было отдать для Оли и Пети. Младшая из женщин, по сути, приходила домой только спать, поэтому Петя в будущем мог спокойно заниматься уроками. Стол поставили к окну и по бокам как раз уместились две кровати. Кровать Пети была короче, так что оставалось место для шкафа.
Однажды ночью Оля проснулась. Тонкий голосок на соседней кровати издавал протяжное “У-у-у-у”.
Оля подскочила и подошла к Пете:
— Ты чего? Плачешь?
Петя тут же замолчал и сделал вид, что спит.
— Тяжело тебе, понимаю.
Петя возмутился про себя “Тебе не понять!”
Оля села рядом с Петей и принялась гладить его по голове.
— Прорвёмся. В школу пойдёшь, легче будет. Обязательно устроим тебя в секцию. А лучше в две. Только сейчас подумай, чем хочешь заниматься. Спи. И знай, что всегда можешь ко мне обратиться за помощью.
Оля продолжала гладить Петю. Он стал успокаиваться и проваливаться в сон. Её тёплые руки напоминали руки матери. Да и сама худенькая Оля напоминала мальчику мать. Светлые длинные волосы, нежная улыбка и приятный тихий голос.
Петя с Олей сдружились. Когда он уставал от чрезмерного внимания бабушек, Оля приглашала его вечером прогуляться до магазина. Шутила, что с таким мужчиной ей ничего не страшно.
По дороге в магазин была ещё одна детская площадка. На ней Петя и играл, пока Оля ходила за покупками.
— Я быстро, куплю только хлеб, не уходи никуда, тут фонари.
— Хорошо, — махнул Петя и пошёл осматривать окрестности. Качели и лавочки смотрели в сторону дома Пети. Он подошёл к качелям, но увидел огонёк. Огонёк плыл в воздухе, а потом остановился у песочницы. Он то ярко загорался, то пропадал из поля зрения. Сунув руки в карманы брюк, мальчик зашагал к огоньку.
На краю песочницы сидел мужчина крепкого телосложения. Он держал в руках сигарету. Сидел задумчиво, смотря в одну точку.
Петя подошёл и сел рядом.
— Ждёте?
— Ага, — ответил молодой мужчина в синей куртке и тёмных брюках. На голове у него тоже, как у Пети была огромная кепка.
— Петя, — протянул руку мальчик.
— Николай, — пожал руку в ответ мужчина. — Почему поздно гуляешь?
— Я не гуляю. Я жду Олю. Она пошла в магазин, а я в это время могу побыть один.
— Один? Странно. Обычно люди хотят быть с кем-то. В детстве с папой и мамой. Потом с любимыми, жёнами, в старости с внуками.
— Да. С внуками… У меня нет ни отца, ни матери. Бабульник только.
— Кто?
— Ба-буль-ник. Прабабки, да бабки, ну и Оля.
— Подожди, — мужчина даже затушил сигарету. — А в какой квартире ты живёшь?
— В сорок третьей.
— Не может быть. — Мужчина заметался по площадке. — Там же только женщины живут. Я узнавал.
— Может-может. Теперь в этом бабульнике живу и я.
— Слушай. А ты можешь передать Ольге вот это, — и мужчина достал из нагрудного кармана свёрнутый листок. — Это приглашение в театр.
— Почему сами не отдадите?
— Не могу, брат. Уже месяц за Ольгой хожу, жду, когда с работы вернётся, а подойти боюсь. А ты сможешь, — Коля стал трясти Петю, сам не веря в такое совпадение.
— Только не говори ей, кто дал.
— Секрет что ли?
— Тайна!
— Тайны — это не для меня. Я в прошлом году не смог и минуту продержаться, чтобы не рассказать всем, что Генка гильзы нашёл.
— А теперь, брат, придётся. От этого жизнь моя зависит. Скажи… скажи, нашёл. Тебе нельзя сходить, ты мал. А ей можно.
— Ладно, — Петя протянул руку и положил бумагу в карман.
— Не потеряй. Завтра приходи, расскажешь.
О билете Петя вспомнил только тогда, когда баба Лада вывернула его карманы.
— Опять всякую грязь домой тащишь, — сказала она и швырнула бумагу в мусорное ведро.
— Это не грязь. — Петя полез за билетом. Я нашёл. Мне пойти нельзя, а Оле можно.
— Что там, Петя? — спросила она.
— Пойдём.
Она оставила купленный хлеб на кухне и прошла за мальчиком в комнату.
— Вот! — гордо протянул он бумажку.
Оля развернула.
— Билет в театр? — она повертела билет и пожала плечами. — Но я всё равно не смогу пойти. У меня отчёты начинаются.
— Ты обязана, Оля. От этого жизнь человека зависит.
—Так-так. — Оля прикрыла дверь в комнату и села на кровать Пети. — Рассказывай.
Петя, конечно, рассказал всё в мельчайших подробностях.
— Надо нам с тобой этого мужчину как-нибудь ещё раз встретить.
— Давай завтра сходим в магазин. Я обещал ему рассказать.
Оля кивнула.
На следующий день Петя не мог дождаться вечера. Он вёл себя примерно, чтобы не вызывать раздражения бабушек, и не быть наказанным.
Вечером Оля только вошла в дверь, как сразу сообщила, что забыла зайти в магазин и, подмигнув Пете, вышла из квартиры.
Петя бежал впереди Ольги и крутил головой по сторонам. Мужчина сидел на том же самом месте, что и вчера.
— Вечер добрый. Что же вы не подошли сами, Петю отправили…, — начала Оля.
Мужчина смутился, подскочил. Даже в сумерках было видно, что он покраснел.
— Меня пытали! — начал Петя.
Ольга рассмеялась и достала билет.
— Держите. Если хотите, чтобы я пошла, пригласите меня сами.
Мужчина стал переминаться с ноги на ногу, теребя билет:
— Пойдёмте в театр, приглашаю.
— Ну хотя бы так. Вас Николай зовут?
— Да.
— А я Оля, — она протянула ему руку. — А то получается, что я с незнакомым мужчиной в театр иду. Нехорошо.
Они стали ходить по дорожкам вокруг магазина. Николай, наконец, разговорился. Теперь его невозможно было остановить. Когда магазин закрылся, Оля спохватилась.
— Искать будут, Петя, идём скорее домой.
Дома Олю ждал разговор с пристрастием. “Где были, почему поздно и ничего не купила”.
— Подругу встретила, разговорились, а магазин закрылся. Петька с нами был.
Петя закивал.
Теперь пришла очередь Пети каждый раз ходил гулять с Олей, чтобы не вызвать подозрения. Подаренные цветы Ольге приходилось оставлять у подъезда, иначе вечерним прогулками было больше не состояться.
Так прошёл месяц, второй. Совсем скоро надо было идти в школу. Бабушка Маша уже сходила в администрацию школы и записала Петю в первый класс.
Оля ходила задумчивая и часто улыбалась сама себе. А Петя ничего не подозревал.
— Выходи за меня, — сказал Коля ей на ухо, когда они шли по дорожке у дома.
Она остановилась и посмотрела на него с удивлением.
— Я не могу. Петя.
— Что Петя?
— Я не могу бросить Петю с бабушками. Точнее, уйти, убежать из этого дома я мечтала с детства. Меня отправили к моим родственникам жить примерно в его возрасте, и я его прекрасно понимаю. Не хочу, чтобы он страдал, как я. А без меня ему не выжить.
Николай нахмурился.
— Прости. Я понимаю, ты ждал другого ответа. Ты мне нравишься, Коль, но Петю я не оставлю.
Николай лишь махнул рукой.
— Забудь.
Обратно домой Оля шла грустная. Петя заметил это и спросил, что случилось.
— Коля меня замуж позвал.
— Как это? — поинтересовался мальчик.
— Это когда мужчина и женщина становятся мужем и женой, живут отдельно и у них появляются дети.
— Отдельно? Ты уйдёшь? — глаза Пети наполнились слезами. Он сжал кулаки и бросился назад, пытаясь догнать Николая.
Мужчина уже стоял на остановке, расположенной рядом с магазином, и ждал автобус. Взгляд его был задумчив.
— Дядя Коля, дя-дя Ко-ля, миленький, — ревел Петька, забери меня из этого бабульника вместе с Олей. Не могу я здесь, тошно мне. И без неё не могу, — мальчик схватился за рубашечку в районе груди и свернул губы трубочкой. —Они же меня изничтожат своей этой правильностью.
Николай растерялся. Он в первый раз видел такие эмоции у маленького мальчика.
— Петя! — кричала Оля, выбегая к остановке, — Петя.
— А я стоял и думал, что уже не представляю, Петь, её без тебя и тебя без Ольги. Словно вы одно целое. Я не подумал, что предлагая ей стать моей женой, нужно было предлагать забрать и тебя.
Ольга подбежала к ним.
— Ну что, — прижав мальчика к себе, улыбнулся Коля. — А если Пётр с нами жить будет, пойдёшь за меня замуж? — спросил он.
Оля пыталась отдышаться.
— Оля, соглашайся. Дядя Коля добрый. Я баловаться не буду.
— Ну, если не будешь баловаться, то, видимо, придётся сказать “Да”.
— Ура!!! — закричал Петя и захлопал в ладоши.
Николай стоял в небольшом коридоре, пока Оля с Петей быстро паковали чемоданы. Если с мыслью о том, что Оля когда-то выйдет замуж, женщины давно смирились, то отъезд Пети был для них сюрпризом.
Оля пообещала навещать родственниц и приводить Петю. Обещание она своё исполняла потом регулярно раз в месяц. Николай с Олей и Петром приходили на воскресный обед в первый выходной месяца. При Николае бабушки вели себя скромно и тихо. Только оставшись наедине с Олей или Петей, пытались навязать своё мнение и нормы поведения. Оля улыбалась и кивала. А Петя делал вид, что слушает.
— Нормальные, бабушки. Адекватные для своего возраста, — высказался Николай как-то после очередного воскресного визита.
— А никто не говорит, что они плохие, — возразила Оля. — Мы с Петей им за всё благодарны. Меня они, вообще, вырастили. Но всё же, любовь крепка на расстоянии.
Автор: Вкусные рассказы/Сысойкина Наталья